Чтение онлайн

Пришпоренный Орлик рванул вперед дурным лосем во время гона; конь жаждал этого рывка, жаждал одурманивающего ощущения свободы во время пусть даже короткого забега! Для животного это также форма выхода накопившегося в крови адреналина — как, впрочем, и для всадника… Орловский рысак вынес старшину вперед; остальные бойцы отделения хоть и поотстали, но также рванули вслед за командиром, воздев шашки к небу!

Фрицы растерялись от столь неожиданного для них напора советских кавалеристов. Их было столь же немного — отделение разведки, направленное в город прощупать ближние подступы к позициям, занятым австрийцами… При виде большевиков несколько зольдат соскочили с коней, перехватив карабины. Остальные потянулись к винтовкам оставшись в седлах — совершенно позабыв о притороченных к ним клинкам… Ближний к Фролову немец уверенно вскинул винтовку к плечу; он ловко, сноровисто передернул затвор — и прицелился точно в грудь старшины.

Враг бы не промахнулся — но и «Ворошиловского всадника» верхом так просто не возьмешь! Угадав, да скорее даже почуяв мгновение, когда немец утопит спусковой крючок, Сергей стремительно свесился вправо — удерживаясь в седле напряжением тренированных ног, да перехватив левой рукой переднюю луку седла…

— Feuer!

Простейшее упражнение джигитовки спасло жизнь Фролова. Со стороны австрийцев грянул один и второй выстрел — а следом, практически сразу, третий… Рывком бросив тело обратно в седло, старшина одновременно с тем ударил шашкой — ударил снизу вверх, используя инерцию собственного корпуса, подавшегося вперед. Но при этом целил он не в коня, а в правый бок германского кавалериста — отчего развернул клинок режущей кромкой параллельно противнику, а не навстречу ему… Шашка без особого труда вспорола кожу под ребрами немца — удар вышел не рубящим, а режущим, скользящим. Но, едва почуяв кистью сопротивление плоти, старшина резко рванул клинок к себе — «протягом» вспарывая бок австрийца!

— А-а-а-а…

Один шаг не сбавившего ход Орлика, другой, третий — и вот уже Сергей поравнялся со следующим противником. Тот успел перезарядить карабин после первого выстрела — но ему не хватило сноровки вовремя поймать на мушку свирепого азиата. А может, и мужества… Сергей приподнялся в стременах, в то время как шашка описала короткий полукруг над его головой — и со свистом рухнула на железную каску зольдата! Страшный рубящий удар от уха, в коий старшина умело бросил вес тела, прорубил каску и добрался до австрийского черепа; немец беззвучно вывалился из седла…

Фролов инстинктивно припал к холке коня; обостренное чувство опасности вновь выручило его — грохнул близкий выстрел, но пуля пролета всего на вершок выше над головой старшины. Выпрямившись же, Сергей бросил коня вперед, на следующего врага — и тот выпустил карабин из пальцев, схватившись за рукоять старой доброй «блюхеровки»!

Вернее, конечный вариант ее развития, принятый на вооружение еще в 70-е годы девятнадцатого столетия…

Но «фехтования» не случилось — хотя старшина и знал простейшие защитные блоки шашкой, но предпочел решить дело одним верным и быстрым ударом. Он поравнялся с врагом прежде, чем тот извлек саблю из ножен — притороченных справа, позади стремени. Стоит отметить, что подобное их расположение весьма неудобно в скоротечном бою… Более того, не шибко опытный с клинком, и вряд ли хорошо обученный фехтованию немец даже не догадался пригнуться — и спрятать голову!

Старшина же, заведя руку с шашкой за левое плечо, махнул ей коротко и резко — стремительным горизонтальным ударом… Не иначе как в предках у Сергея действительно были казаки — потому как коня, собственный клинок и его удары он нутром чуял! Но старшина и сам не ожидал, что целиком отсеченная голова австрийца рухнет под копыта коней… А тело его удержится в седле еще секунду — прежде, чем завалится на лошадиную холку.

Короткая, яростная схватка с немецкими кавалеристами заняла у старшины несколько считанных секунд. Он и сам не ожидал, что так легко расправится с австрийцами — хотя, впрочем, легко ли? Фролов дважды успел почувствовать то мгновение, когда нужно угнуться, спрятаться от пули — и успел нырнуть вниз прежде, чем тяжелый удар свинца отнял бы собственную жизнь… В горячке столкновения, ошарашенный бомбежкой старшина совершенно забыл про «наган» лейтенанта, все так же покоящийся в кобуре на поясе — сработала давняя привычка хвататься за клинок. Впрочем, еще неизвестно, чем бы кончился бой — если бы Сергей вступил в перестрелку с револьвером против карабинов, дав фрицам время очухаться.

Все же бросив шашку в ножны, старшина достал «наган» — но так и не решился открыть огонь. Если сам он расправился с верховыми, то на спешившихся разведчиков налетели красноармейцы, уцелевшие в отчаянной атаке. Двух бойцов грохнувшие в упор выстрелы свалили наповал, еще одного пуля крепко подковала, угодив в локоть… Но оставшиеся всадники принялись беспощадно рубить дрогнувших немцев! И в мешанине жестокой рубки Сергей просто не мог прицелиться…

Впрочем, когда пара фрицев бросилась к лошадям, надеясь уйти от большевиков конными, Фролов потратил три патрона — наглухо уложив одного австрийца, и тяжело ранив второго.

Эта лихая кавалерийская атака показалась Сергею отражением первой схватки с саперами — разве что тогда красноармейцы атаковали «пешими по конному». И так же, как и в прошлый раз, короткая стычка передового разъезда красноармейцев и германской разведки стала лишь преддверием действительно большого боя…

Поляков выбили с позиций лихой кавалерийской атакой — подавленные бомбежкой и видом наступающих танков, запасники оказали врагу лишь минимальное сопротивление. Австрийцы же с охоткой заняли опустевшие окопы; они не спешили соваться в затянутый дымом и охваченный пожарами город. Во Львов двинулись лишь три разведгруппы — а те, столкнувшись с кавалеристами Шарабурко, не успели уйти…

Причем, если два отделения схватились с красноармейцами, то третье выскочило в лоб на следующие в колонне огнеметные танки ХТ-26. Экипаж головной машины не растерялся — и струя дымного пламени с ревом вылетела из ствола-брандспойта, сходу накрыв всадников… На мостовой остались горящие тела погибших людей и животных — а уцелевших зольдат догнали длинные очереди спаренного пулемета.

По делам вашим да будет вам…

Нет, немецкая разведка не смогла выявить приближающихся к восточной окраине Львова красных кавалеристов — и наоборот, Шарабурко получил от пленных необходимую информацию о противнике. А прикинув в уме все расклады, далеко не глупый комбриг решился на дерзкую и крайне опасную атаку — имеющую все же шансы на успех.

…Появление конных двуколок с прикрепленными сзади «полковушками» стало для немцев полной неожиданностью. Но и сами артиллеристы безумно рисковали, рванув вперед на полном ходу; вылетев же на открытый участок, они принялись спешно разворачивать свои короткоствольные пушки.

У них была слишком маленькая, чересчур короткая фора по времени — и первые же очереди опомнившихся танкистов нащупали батарейцев. Замертво свалился один боец, другой… А третий отчаянно взвыл от острой боли — оглушительно лязгнул метал пробитого щитка, полетели в стороны осколки панорамы. Один из них угодил в глаз наводчика…

Наконец, пара бронебойных 20-миллиметровых снарядов ударили точно в артиллерийских передок. Заискрился, зашипел порох в разбитых гильзах — а затем оглушительно рванули головки артиллерийских гранат, поранив и раскидав сильным взрывом покалеченный расчет…

Шарабурко сделал ставку на то, что фрицевские танки растянуты вдоль занятых австрийцами окопов — и сосредоточил уцелевшие орудия на одном участке. Участке будущего прорыва — и последующего флангового охвата вражеских позиций… Для большей скорости расчеты следовали на окраину параллельными улицами; два из них немцы накрыли довольно точными очередями — а добил бойцов оглушительный взрыв снарядов.