Чтение онлайн

– Правда?

– Да. Очень-очень.

Часы показывали начало одиннадцатого, когда тембр двигателей слегка изменился и самолет пошел вниз. Местность мало-помалу перестала напоминать картину кисти абстракциониста; уже можно было различить отдельные детали ландшафта. Дженнифер показала в иллюминатор. Амсаад! Снижение продолжалось. Чарли заметил пограничный пост – здание таможни, барьеры в черно-белую полоску, лендроверы на автомобильной стоянке. Из караульного помещения вышел человек: он потянулся, затем, заслонив глаза ладонью, посмотрел на небо. Земля быстро приближалась. Чарли услышал свист – это Амир насвистывал сквозь зубы какой-то мотивчик. Касание! Посадка оказалась довольно жесткой, несмотря на то, что амортизаторы значительно смягчили удар, и Чарли порадовался, что не забыл пристегнуться. Амир выругался по-арабски, включил тормоза. Двигатели натужно взвыли, самолет окутали клубы пыли, которые, впрочем, тут же развеялись. Аэропорт походил на военный лагерь: узенькая асфальтовая дорожка, горсточка сборных домиков из гофрированного железа. Амир снял шлем, расстегнул ремень, прошел мимо пассажиров, распахнул дверь и ногой сбросил вниз складную лесенку.

– Приехали, – он схватил Чарли за руку. Чарли вырвался. Амир ухмыльнулся; чувствовалось, что он изрядно нервничает. Дженнифер встала и направилась к открытой двери, навстречу пыли и солнечному свету. Амир пробормотал что-то на ухо Чарли, однако шум двигателей еще не стих, поэтому разобрать, что он говорит, не представлялось возможным.

Следом за Дженнифер Чарли спустился по алюминиевой лесенке, зажмурился, когда поднятый пропеллерами ветер швырнул ему в лицо пыль, потом обернулся и встретился взглядом с Амиром, который стоял в дверном проеме. Ему показалось, что Амир глядит на него с сочувствием, если не с жалостью. Но вот глаза Амира хищно блеснули, дверца борта захлопнулась. Что, черт возьми, все это означает?

Чарли взглянул на кокпит – и чуть не ослеп от ярких бликов солнечного света на стекле кабины. Самолет развернулся, двигатели загудели на полтона ниже, «бичкрафт» помчался по взлетной полосе; внезапно задул встречный ветер, самолет рыскнул в сторону, крылья сверкнули на солнце, машина взмыла в воздух и быстро превратилась в крохотную точку, а вскоре исчезла совсем. Дженнифер взяла Чарли за руку, и они направились к ближайшему из домиков. Несмотря на близость моря, было явно за девяносто градусов. Чарли и Дженнифер спрятались в тени домика, однако это не принесло облегчения, поскольку металл буквально источал зной.

– По-моему, Джек говорил, что нас будет ждать автомобиль, – сказала Дженнифер.

– Да.

– И где же он, в таком случае?

– Не волнуйся, все будет в порядке.

Дженнифер кивнула. Ей было не по себе. Лондон казался таким же далеким, как Луна. Она никак не могла отвлечься от мыслей об отце, о том, какой смертью он умер. Неожиданно ей вспомнилось, как гудел в маленьком домике под Лондоном проектор, и она сосредоточилась на этом воспоминании, которое словно твердило: брось, не переживай, то всего лишь фильм, там все понарошку, все не взаправду. Однако действительность опровергала умозаключения. В двух шагах от границы государства, на территории которого погиб ее отец, Дженнифер не могла тешить себя иллюзиями. Отец погиб, и она прилетела за его останками.

Вдалеке показалась машина – иссиня-черный «ауди», из которого, несмотря на закрытые окна, доносилась арабская музыка. Лимузин величаво прокатил мимо, исчез за домиками, а мгновение спустя появился снова. Приемник выключили, и теперь слышалось лишь, как шуршат по асфальту шины.

– Думаешь, нас заметили? – спросила Дженнифер.

– Будем надеяться.

«Ауди» развернулся в их сторону, подъехал к домику, притормозил, подняв клуб пыли; распахнулась задняя дверца.

Чарли вдруг представил себе, как Дженнифер садится в машину, дверца захлопывается, и лимузин уезжает, оставив его в гордом одиночестве на пустом аэродроме.

– Я первый, – проговорил он.

За рулем сидел человек в пилотке и сером комбинезоне без каких бы то ни было эмблем и нашивок. Нельзя было даже определить, солдат он или офицер. Едва прилетевшие уселись на сиденья, «ауди» тронулся. Чарли поинтересовался:

– Куда мы едем? – Водитель нахмурился, надул щеки и передернул плечами.

– Вы говорите по-английски? – справилась Дженнифер.

Водитель снова пожал плечами, потом включил магнитофон. Из скрытых динамиков полилась музыка, затем зазвучал голос популярной египетской певицы Оум Кальтум. Чарли был про нее наслышан: она активно поддерживала Организацию освобождения Палестины. «Ауди» миновал последний домик, скорость машины заметно возросла. Чарли посмотрел в заднее окно. Сквозь поляризованное стекло местность выглядела до отвращения серой и унылой. Через границу они проехали без остановки. Над караульным помещением трепетал на ветру, который поднимал большой электрический вентилятор, красно-бело-черный ливийский флаг. Даже в салоне лимузина, хотя все окна были закрыты, можно было различить гудение двигателя и скрежет лопастей. Через несколько миль они свернули с шоссе на боковую дорогу, которая, прихотливо извиваясь, бежала к морю мимо купы акаций. Деревья накрывала сверху буро-зеленая камуфляжная сетка. Внезапно автомобиль выскочил из не слишком густой тени на свет. Близ обочины дороги, на лужайке, стоял вертолет, «Августа А-109 Хирундо» итальянского производства. Пилот, должно быть, заметил машину: двигатель пронзительно взвыл, винт начал медленно вращаться. «Ауди» затормозил. Водитель вылез наружу, распахнул заднюю дверцу и протянул Дженнифер руку.

Вертолет доставил их в расположенный в пустыне городок Абдун-Нассер, где обоих посадили в русский штурмовик «Су-20/22», в кабине которого было не повернуться из-за обилия электронных приборов.

Чарли и Дженнифер уселись на откидные сиденья, напротив разместился человек, который назвался Халимом, – низкорослый, коренастый, лысый; у него не было ни бороды, ни даже волос на руках. Халим застегнул ремень. Послышался рев двигателей, корпус штурмовика завибрировал; пилот убрал тормоза, и самолет рванулся по взлетной полосе.

Чуть более часа спустя штурмовик совершил посадку в международном аэропорту Тарабулус.

У трапа Чарли, Дженнифер и Халима ожидал зеленый «мерседес», на котором их отвезли к зданию аэропорта. Там гостей встретил высокий и худой мужчина: зачесанные назад волосы, рябое лицо, набрякшие веки. Он сказал, что его зовут Мустафа, и протянул Чарли руку. Ладонь Мустафы оказалась горячей и влажной, как у младенца. Следом за ним они прошли через несколько ярко освещенных коридоров и очутились в просторном конференц-зале. Едва Чарли и Дженнифер вошли внутрь, как на какой-то миг установилась тишина, а потом те люди, что находились в зале, загомонили на доброй дюжине языков, защелкали затворами, повыставляли вперед диктофоны.

– Что за черт? – пробормотал Чарли.

– Пресс-конференция. – Мустафа с улыбкой похлопал его по плечу, как будто Чарли был маленьким мальчиком, которому следовало придать уверенности.

– Я думал, мы устроим пресс-конференцию после разговора с полковником Каддафи.

– К сожалению, лидер занят. Нам пришлось слегка перекроить программу. Пожалуйста, постарайтесь нас понять.

Халим вывел американцев на небольшую сцену, на краю которой ощетинился микрофонами плексигласовый подиум.

В зале, как заметил Чарли, имелись две телекамеры – одна на сцене, другая у дальней стены. Корреспонденты снова принялись выкрикивать вопросы, однако Халим жестом призвал их к молчанию, представил Дженнифер и Чарли на арабском, французском, английском, немецком и итальянском, а затем указал на смуглокожего человека, который чуть выдвинулся вперед. Тот прокашлялся и сказал:

– Ибн-Саад, газета «Аль-сиясах». Миссис Макфи, правда ли, что вы прибыли в Ливию по личному приглашению полковника Каддафи?