Чтение онлайн

–Не не не! – Отвечает мне недовольно. Уже понимает, что ругают.

Достаю ее из ванны и заворачиваю в халатик с капюшоном.

В душе раненой птицей бьются тревога и сомнения в том, что сказанное Лидией Васильевной правда. Уж очень правдоподобно в свете последних событий звучит. Вспоминаю, что не сказала ей о болезни Бориса, но теперь уже сомневаюсь стоит ли?

–Кушать хочешь? – С трудом переключаюсь на дочь и выдавливаю улыбку. – Алиса кушала?

–Ам-ам-ам, – кивает радостно и с энтузиазмом.

Я заношу ее на кухню и испытываю новый шок. Все перепачкано кашей. Что они с ней делали? Ну ладно, хоть есть пытались. Дальше разбираться сил нет.

Я просто готовлю дочке омлет и быстро скармливаю. Чтобы успокоить, разрешаю немного покушать грудь и окачиваю, стоя у окна.

Пока Алиска спит, дошиваю рабочие заказы. Спешу. На телефоне висит несколько пропущенных от хозяйки мастерской.

Пытаюсь не думать о том, как жить дальше, уговариваю себя потерпеть, но здравый смысл вопит о том, что нужно что-то менять. Что так дальше растить ребенка нельзя! Это попросту опасно!

В дверь спальни раздаётся стук. Вылетаю за нее, чтобы не разбудить ребенка.

–Что вам нужно? – Волчицей смотрю на свекровь.

Она делает вид независимой добродетели. Ни грамма раскаяния в глазах.

–Я не поняла? – Делает в воздухе пальчиками. – Ты собираешься кухню убирать? А полы мыть? – Спрашивает с претензией.

По привычке быть благодарной я сначала начинаю думать, как бы все успеть, но потом останавливаю себя. Так! Хватит! Ради чего? Если мы живем тут на правах шантажистов, а не семьи. То зачем убиваться?

–Вечером сделаю, – пожимаю плечами. – Или завтра.

–То есть я должна нюхать весь день грязный, обосранный пол? – Искренне оскорбляется свекровь.

–А вы окно откройте, – советую мстительно. – Я сегодня, кстати, на свидании с Борисом была. Говорила ему, как у нас все хорошо. А в следующий раз расскажу правду.

–Дрянь! – Оскаливается. – Нужно было не следить сегодня за выродком твоим. Может, убилась бы. Но она так орала.

–И это обязательно расскажу, – прищуриваюсь. – Бориса как раз пока никуда не отправили.

Фыркнув, свекровь уходит в коридор, а я закрываю дверь и обессилено стекаю по стене.

Какой кошмар! Господи, куда я попала? У меня начинает развиваться ощущение, что кто-то здесь точно сумасшедший. Хорошо, если не я.

Юля

Домашние дела заканчиваются поздней ночью. Решив сотворить тонкую месть, свекровь, в добавок ко всем своим выкрутасам, откручивает сливной шланг от стиральной машины, и мне приходится стирать детские грязные вещи руками.

Вспоминаю, что сегодня даже не ужинала, но сил готовить нет. Выпиваю чашку сладкого чая с детским печеньем, убираю демонстративно разбросанные по столешнице таблетки свекрови и иду в постель. Буквально падаю под одеяло, целую дочку и… понимаю, что что-то не так! Алиска горячая, как вскипевший чайник!

Поймав волну усталой безнадежности, я закрываю глаза и пытаюсь не заплакать. Этого следовало ожидать.

Ставлю дочке свечку жаропонижающего и, растирая глаза, чтобы не уснуть, беру в руки телефон. Нужно подождать пока температура спадет.

Листаю картинки красивой, дизайнерской одежды. Иногда мне нравится посидеть в подобных группах. Бабушка говорила, что у меня врожденное чувство стиля, говорила, что мне нужно идти в манекенщицы, а не нитки путать, но я так и не смогла побороть стеснительность. Мой предел – это конкурс красоты в институте, который я, кстати, достаточно легко выиграла.

Меня иногда приводят в абсолютное уныние решения, которые предлагают девочкам стилисты. Зачем прятать и так невысокий рост под мужским пиджаком с огромными плечами? Чтобы казаться квадратным карликом со спины? А эти платья-ночнушки? Куда с них делся верхний слой одежды?

Сохраняю в избранное удачные на мой взгляд образы и проверяю лоб дочери. Ещё горячий! Так, сколько прошло времени? Сорок минут?

Бегу на кухню за другим жаропонижающим. Оно в виде сиропа, поэтому Алиску приходится разбудить.

Наливаю лекарство в крышечку до краев.

–Давай малыш, – поддерживаю головку дочери. – Открой ротик…

Конечно, спросонья, да ещё и под градусом высокой температуры, Алиска просыпаться не желает. Мне приходится раздать ей рот и влить лекарство.

Но все идет не по плану, потому что маленькая фонтаном все срыгивает обратно. И лекарство, и ужин, и молоко.

–Детка, что же ты творишь! – Спохватываюсь я.

Алиска пугается и начинает рыдать.

Я быстро снимаю белье и одежду, пока не пропитался матрас, и стелю новое. Грязное постельное отношу в отключенную стиральную машину.

Пытаюсь нацедить дочке новую порцию жаропонижающего, но не выходит и половины дозы.

Вспоминаю круглосуточные аптеки, но они далеко. На сорок минут я оставить ребенка не могу. Свекровь, какой бы она не была, можно было бы попросить присмотреть, но она накидалась снотворным и спит.

Меряю Алиске температуру, чтобы знать точную. Тридцать восемь и девять. У меня не остаётся другого выбора кроме того, как позвонить в скорую.

–Ждите, – отвечает мне оператор.

И я жду. Ношу дочку на руках, обтираю мокрыми тряпочками, пытаюсь растолочь и влить из ложки взрослую таблетку – ничего не помогает.

Через сорок минут я снова набираю скорую.

–Ждите, приедут, – чуть раздраженно и устало отвечает женщина, – на дорогах видели что творится? Сплошные аварии по городу.