Семиречье. Трилогия
Шрифт:
— Сыновей Велеслава было трое. Старшего звали Хот, среднего Славолюб, а младшего Путята. Плохо помню их детей, и был ли у кого-то дар. Я тогда все больше хотел уйти от мира. Вроде у Хота народилось пятеро детей, но дар перешел только к одному из них. Сын или дочь, не помню. У остальных тоже должны быть наследники, но дар должны были взять единицы.
— Почему? — спросил Дарей.
— Равновесие, друже, равновесие. Чародеев жизненной силы не может быть столько, как остальных. Сила не должна собираться в большом количестве, иначе она убьет наш мир своим могуществом. А такие как она, — колдун кивнул на разинувшую рот Белаву, — вообще рождаются один на несколько столетий. Когда в пору войдет, сможет в себя столько силы вобрать, что свет померкнет… Надеюсь, что гордыня никогда не завладеет тобой, Белава, потомок великого Святомира.
Девушка отвернулась от них, стараясь уложить в голове новую информацию. Гордыня… Как же не гордиться, коль она такая? Только вот гордиться она будет правильно. Мастер столько раз говорил ей, что она не лучше и не хуже других людей. Просто Великим Духам было угодно даровать ей… ЕЙ, Белаве великую силу.
— Белавка, — Дарей внимательно смотрел на нее. — Ты сильно-то нос не задирай, чай, еще вчера упыря от дитяти отличить не смогла.
— Мастер! — девушка вспыхнула и тут же осеклась, устыдившись недавних мыслей.
— То-то, — хитро прищурился Бермята. — Все это ерунда, главное, разум иметь и совесть. А куда силушку приложить, всегда найдется.
Старые друзья принялись вспоминать прежние времена, а девушка решила помочь убрать со стола. К тому же мысли одолевали ее, но уже совсем о другом. Она вспоминала легенду о Святомире. Там говорилось, что наследник с ее даром рождается в трудные времена. Волх был этим условием или главные испытания еще впереди? И ведь если бы матушка не противилась, она сейчас была бы намного опытней и сильней. Опять ее мысли вернулись к матушке и бабушкиному визиту. Что же тогда произошло? Надо вспомнить, обязательно вспомнить…
— Так что привело вас ко мне? — услышала она вопрос Бермяты и вновь обратилась вслух.
— Задумался я тут, друже, — начал Дарей. — Странные дела творятся. Три чародея жизни сгинули без следа за последние пятнадцать лет. Не можешь ли ты узнать, не пропал ли еще кто-то? Знаю я, что есть у тебя такое чудо, как зеркало всевидящее. И можешь ты увидеть в него тех, о ком подумаешь. Хоть и ушел давно от мира, а все ж жизненную силу в свое зеркало уловить можешь.
— Трое за пятнадцать лет? Во времена Большой Тишины? Не почувствовал я, чтобы равновесие сил нарушилось. Однако, ты прав, странно это. Поглядим в зеркальце мое. Совсем следов никаких?
— Только про одного знаю, что в Полянию собирался. Более я о нем ничего не слышал.
— Что значит— времена Большой Тишины? — спросила Белава.
— Времена, когда нет больших сотрясений силы. Нет великих дел, как с Великим Огнем было. Черная Пустошь первый всполох за пятьсот лет. Человеческие войны не в счет. — ответил ей колдун.
— А Святомир правда первым чародеем был? — вернулась вдруг девушка к прошедшему разговору.
— Нет, — рассмеялся Бермята. — Легенды на то и легенды, чтобы красивые сказки рождались. Была волшба до Святомира. Сила от начала времен есть. Святомир первый смог собрать в себе разные дары и научился ими управлять. По крови это его потомкам и передается. А уж Великие Духи его научили или нет, сейчас не узнаешь. Все-таки легенды не сказки, они имеют в себе и правду. Отдохните пока, я зеркало подготовлю. Давно не доставал его, вспомнить бы, куда положил.
И старик подошел к северной стене домика, любовно провел по ней рукой, и она разошлась, открывая взору чародеев вторую комнату, которая просто не могла втиснуться в этот маленький домишко. Белава ощутила силу нового для нее заклинания и потянулась к нему, тут же чуть не захлебнувшись в невероятной мощи древнего колдуна. Тот неожиданно звонко засмеялся, совсем молодым смехом, и подмигнул, отдав девушке ровно столько силы, сколько она могла принять. Белава прикрыла глаза, привыкая и изучая новое для нее колдовство, потом открыла глаза и увидела, что дом гораздо больше, чем казался на первый взгляд. Более того, здесь имелся второй этаж. Она разглядывала мудреное плетение бермятиного заклинания, свернувшего пространство до размеров карамельной избушки.
— Нравится? — спросил старик.
— Да! — восхищенно выдохнула юная чародейка.
— Бери, дарю, — усмехнулся колдун, и Белава начала распутывать светящееся плетение.
Дарей встал и потянулся. Он двинулся к двери и направился в сад, где блаженно вдохнул запах спелых яблок. Через некоторое время к нему присоединилась ученица. Она утирала пот, руки чуть подрагивали.
— Ну и силен старик, — сказала она.
— Распутала? — поинтересовался чародей.
— Да, — она кивнула и устала опустилась на небольшую скамью.
Белава прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Яблочный аромат окутал ее. Девушка потянула носом и улыбнулась. Вспомнился дом, свой сад…
… Налитые спелостью яблоки клонят ветви к земле. Маленькой Белаве надо только встать на цыпочки, чтобы сорвать яблоко, манящее красным цветом. Девочка с аппетитным хрустом надкусывает спелый плод, сок брызгает в разные стороны, попадая на носик малышки, и она забавно морщит его. До ребенка доносится веселый голос матушки, и Белава идет на него.
У самого забора стоит матушка, а рядом с ней та женщина, что назвала себя их прабабушкой. Они чему-то смеются. Потом матушка замолкает и некоторое время водит пальцем по стволу вишни, растущей тут.
— Ну, как, бабушка? — говорит она. — Увидела что в моих девочках?
— Пустые они, — говорит бабушка, и на лице матушки появляется удивление и разочарование.
— Все трое? — спрашивает она.
— Все трое, — отвечает женщина, а потом добавляет. — Только по разному пустые. Любава с Огневой совсем обычные девочки. А вот Белава как пустой сосуд.
— Не понимаю, — матушка внимательно смотрит на женщину.
— Что ж тут непонятного? Самый редкий дар у нее, как у Остромира, дядьки моего. Теперь понимаешь?
Матушка сдавленно ахает и медленно оседает, скользя по стволу вишни. Она поднимает глаза на бабушку.
— Это ведь значит…
— Да, грядет что-то. Ты Белаву чародею отдай вскоре, объясни что к чему, а девчонка сама начнет силу черпать. Пусть к сроку готова будет…
Белава открыла глаза и уставилась на ветви яблони, склонившиеся к земле под тяжестью плодов.
— Не время вроде еще для яблок, — сказала она.
— Не забывай, кто хозяин этого сада, — усмехнулся чародей.
Девушка кивнула, продолжая глядеть на пламенеющие плоды. Тогда тоже поспели яблоки, подумала она. Тогда так же дурманил похожий аромат, тогда матушка возненавидела все чародейское, потому что бабушка увидала в Белаве ее настоящий родовой дар.