Семиречье. Трилогия
Шрифт:
Глава 18
Трое мужчин застыли на берегу, глядя в каком-то недоумении на воду, сомкнувшуюся над головой девушки. Первый отмер Ярополк, бросившийся к реке.
— Белава! — закричал он, и его взгляд заметался по бурлящим волнам. — Белава, отзовись!
— Что же это? — тихо выдохнул Радмир. — Как же?
Лицо Дарея исказилось:
— Старый хрен! — заорал он. — Взял-таки откуп, взял! Ведь сама река ее пропустила, а ты откуп стребовать решил?! Вылезай, рыбья харя, вылезай, я тебе покажу, как откуп брать!
Он кинулся к реке, готовый кинуться в воду, но Радмир сжал его в медвежьих объятьях.
— Куда ты, друже, куда ты? — пытался он пробиться в сознание взбешенного чародея. — Так ей не поможешь, сам сгинешь. Остановись.
— Не сберег, — осел Дарей на землю. — Девку не сберег! — и он вцепился себе в волосы.
— Погоди, — отвечал Радмир. — Погоди, не такая она наша Белавка, чтобы так запросто старому хрычу поддаться. Она его осилит, вот увидите! Она ведь не какая-то там колдунья или знахарка. Она чародейка жизни. В ней силы, как в этой реке.
— Да пользоваться она ею не умеет! — снова вскочил чародей. — Не успел научить, не успел объяснить, старый дурак…
— Она сама сможет, она сможет. Ведь многому сама научилась, — возразил воин-странник.
— Белава! Душа моя, Белавушка! — продолжал метаться по берегу Ярополк.
Он начал срывать с себя одежду. Теперь Радмир кинулся к нему, оттаскивая от воды. Ярополк в бешенстве обернулся.
— Ты все смеялся над ней, тебе все равно, что с ней будет, отпусти. Добром прошу отпусти, — воскликнул берестовский тысячник.
— Не глупи, — голос Радмира был спокоен, даже слишком спокоен. — Она справится. Ты ничего сделать не сможешь. Надо ждать.
Ярополк наконец вывернулся из рук воина, и с силой ударил в лицо. И тут Радмир сорвался, кинувшись на тысячника. Они сцепились и покатились по берегу. Дарей все еще, сидевший в горестном оцепенении, вдруг вскочил и, перескакивая через двух дерущихся мужчин, побежал на небольшой утес, возвышавшийся над рекой. Он закрыл глаза и начал слушать. Сначала до него доносились только рычание сцепившихся спутников и плеск волн. Постепенно он настроился только на плеск, вслушиваясь в более глубинные звуки. Вот он уже не слышит и волны, теперь до него доносилось шуршание рыбьей чешуи, потом шорох ила на дне. Но не это он хотел услышать. И он продолжал слушать. И вдруг до него донеслось слабое: тук-тук, тук-тук, тук-тук. Не бьется сердце у холодных речных жителей. Это стучало живое человеческое сердце. Чародей с какой-то детской радостью вслушивался в это тук-тук, тук-тук. А еще чуть позже до него донеслось:
— Да что ты ко мне привязался, морда твоя жабья!
— Ты рекой попользовалась, теперь откупом будешь, — твердил ей дребезжащий голос.
— А вот шиш тебе, жаба! — и Дарей представил, как несносная девица сует фигу под нос Водяному.
— Ты почему грубиянка такая? — возмутился речной владыка.
— А может мне тебе тут поклоны бить? А может песенку спеть? А может еще пряников твоим русалкам выдать?
— Какая поганая девка, — продолжал ругаться Водяной.
— Ты даже не представляешь какая! Да я сто женихов за четыре года со двора спровадила, а ты хочешь, чтоб я так сразу и в откуп пошла, — она издевательски засмеялась. — Жаба ты старая, а ну вертай меня назад, где взял!
— Не верну! Моя и все тут. — заупрямился владыка Буян-реки.
— Я тебя сейчас зажарю. Будешь селедка под зеленой шубой. Не веришь? Ну смотри!
Следующее, что донеслось до чародея, это крик Водяного. И тут вода вздулась, забурлила, и волна выплюнула на берег Белаву, живую и невредимую, только очень злую. Оказавшись на земле, девушка топнула ногой и кинулась обратно в реку.
— Нет, ты погоди, пень речной, куда побежал? Я тебя научу, как земных девиц таскать.
Волны встали на ее пути, не давая влезть в воду, все время откидывая назад. Чуть дальше всплыл Водяной, прикрывая подбитый глаз одной рукой, а второй потирая место пониже спины.
— Заберите вашу ненормальную! — закричал он. — Все люди как люди, а это дурная какая-то.
— Я тебе покажу дурная! — орала Белава, пытаясь вырваться из рук подоспевшего Дарея, заливавшегося счастливым смехом.
— Дура ненормальная! — Водяной покрутил пальцем у виска и ушел под воду.
— А за дуру ты мне ответишь! — снова заорала девушка и метнула туда, где был Водяной, струю пламени. Та зашипела, столкнувшись с водой, но не потухла и вошла дальше.
— А-а-а, — донесся крик Водяного, и он совсем исчез.
Белава еще какое-то время грозила кулаком в сторону реки, топала ногами и просила отпустить ее на минуточку. Потом оглянулась и увидела три лица, расплывшиеся в улыбке.
— Я же говорил, что нашу Белавку так легко не сгубишь, она кого угодно до белого каления доведет, — закричал Радмир и со смехом кинулся к девушке, закружив ее.
— Белавушка, — пытался пробиться к ней Ярополк, — живая!
Дарей опять сел на берег и только сейчас заметил, как сильно дрожат у него руки. Он смотрел на молодежь и тихо улыбался.
— Отпусти, малахольный, — возмущалась Белава. — Сейчас в рожу вцеплюсь!
— Вцепись, — легко согласился Радмир. — Что хочешь делай. Хочешь в рожу вцепись, хочешь глаза выцарапай, хочешь ложкой кинь, только не проси отдать тебе бусики… красненькие, — писклявым голосом закончил он, пародируя девушку, и радостно загоготал.
— Вот ведь гад какой, — взвилась Белава, вырываясь из рук Радмир, но тут же попала в руки Ярополка. — Отпусти меня. Ярушко, отпусти родименький. Я его харю-то бесстыжую расцарапаю!
Когда наконец девушку отпустили, она отвесила пинка зазевавшемуся воину-страннику. и пошла к чародею.
— Рад снова тебя видеть, — сказал он ей.
— Вы не сердитесь на меня, мастер? — она виновато посмотрела на него.
— За что? — удивился тот.
— Я отвлеклась. А вы ведь мне столько твердили, чтобы только реку слушала.
— Глупая, — засмеялся чародей. — Все ты сделала прекрасно. Главное живая, а остальное мелочи.
— А какая же еще? — искренне удивилась ученица. — Нет, сначала я, конечно, испугалась, даже захлебываться начала. А потом будто вы рядом сказали: никогда не теряй ясность мысли. Вот я и погрузила себя в воздушный пузырь. А потом, когда морда эта речная мне всякие гадкие намеки начал делать, я только на голове пузырь оставила.