Шрифт:
Шум инструментов не помогал заглушать мысли. Возможно, для того чтобы отвлечься, следовало помочь отцу и принять участие в починке телевизора, но сил не было. Они все были истрачены на подготовку к экзаменам. Выпускной класс, как-никак.
Сёма сидел в кресле мастерской и думал. Отец перед ним то и дело ругался на инструменты, телевизор, мать, самого Семёна, ещё на кого-то – точно понять было сложно.
На реальности невозможно было сосредоточиться. Каждый день Сёма впадал в тоску из-за пропавших воспоминаний. Из памяти словно вырвали огромный кусок, а после зловеще растоптали, уничтожив всякие надежды собрать всё воедино.
В такие моменты Сёма мог пропасть из жизни, взгляд становился стеклянным, направленным куда-то в пустоту. Это могло случиться где угодно: на уроке, во время похода в магазин, в неловкий момент молчания. Хотя, неловких моментов молчания для него в целом не существовало, у него всегда была возможность размышлять о вариациях своего прошлого.
Он не помнит себя до двенадцати лет. Совсем. Ничего. Жизнь началась с этого возраста.
Первое воспоминание – он очнулся на диване в светлом, ярко украшенном коридоре. Ему улыбалась миловидная женщина. Она сообщила, что за ним приехали родители, обращаясь к нему – «Семён», но он не чувствовал никакого причастия к этому имени. Словно оно принадлежало кому-то другому. И лица своего он тоже не помнил. И родителей. И всего остального.
На удивление спокойно, мальчик оглядел коридор и понял, что находится в детском доме. Это подсказала ему надпись на стене.
Детский дом «Воронёнок». Неужели жизнь тут настолько сурова, что дети вынуждены питаться трупами?
Семён удивился внезапной и, на самом деле, неуместной и глупой шутке, которая возникла в его голове. Видимо, способ справиться со стрессом.
В любом случае, никакой неловкости перед родителями не будет, потому что он их и в «прежней жизни» не знал.
Оглядевшись, Сёма заметил две двери. Одна выходила в тёмный уличный переулок, вторая – в другой коридор, что выглядел совсем иначе.
Стены издалека казались металлическими, откуда-то слышался детский плач, и у Семёна даже не успело родиться желание рассказать о внезапной пропаже памяти. Вдруг его оставят здесь? Он не помнил ничего, но из-за страшного коридора место казалось жутким.
Кто знает, может, Божья милость, что он ничего не помнит?
Мальчик решил улыбаться женщине в ответ и дожидаться родителей, которые чуть позже отвезли его в тёплый, уютный дом. Там и началась новая жизнь.
Он ничем не отличался от обычных школьников его возраста. Общался с одноклассниками, ходил в разные кружки, среди которых был его любимый – волейбол. Иногда притворялся больным, чтобы не идти никуда и подольше поспать. Всем было всё равно на прошлое Семёна. И Семёну было всё равно на прошлое всех.
Это было так естественно, что Сёма рассказал о своей проблеме только спустя месяц. Новые родители хоть и выглядели очень напуганными, но не растерялись и тут же отправили к врачу.
Ему поставили «психогенную амнезию». По словам врачей, память была потеряна в результате сильного стресса.
Диагноз не показался Семёну приговором, попытки вернуть фрагменты прошлого не прекращались. Он попросил родителей обратиться в детский дом, где он, получается, рос, чтобы добыть хоть какие-то подсказки, но они сказали, что единственное, что у них есть оттуда – это сам Семён. Он был уверен, что они даже не пытались никуда обратиться, но показывать свое недовольство было стыдно – слишком много проблем от ребенка из чужой семьи, пусть и никому неизвестной.
Когда Семе исполнилось четырнадцать, он сам туда позвонил. Грубое «мальчик, мы тебя не знаем», заставило его сомневаться в том, что он вообще когда-то был в этом месте.
Тогда он сдался и решил жить как получится – с вырванным куском жизни.
И сейчас, сидя с отцом в мастерской, он очередной раз предался размышлениям.
Все ли я сделал, что мог?
А вдруг я забыл важного человека?
А вдруг на меня рассчитывали?
А вдруг… Из меня пытаются слепить кого-то, кем я не являюсь?
Меня могут убить?
Часто подобные бесконечные потоки мыслей заходили в опасные тёмные переулки, и для собственного спасения приходилось себя отвлекать.
Глубоко вздохнув, Семён осмотрелся и заметил на диване неподалёку какой-то журнал. Он открыл его, без особо интереса листая страницы, как вдруг наткнулся на один странный материал.
«Удивительные дети. Злодеи и спасители»
Надеясь заинтересоваться хоть чуть-чуть, Сёма принялся читать.
«Ваня, 10 лет
Ваня очень любит кошек, поэтому не мог оставаться в стороне, когда во дворе они то и дело забирались на деревья и испуганно дрожали, ожидая спасения. Не смотря на низкий рост, мальчик забрался на ствол и спас котенка. С тех пор это для него почти как работа – выходить во двор несколько раз в день и следить за безопасностью животных».
Решив не останавливаться на одной истории, Сёма продолжил.
«Ангелина, 12 лет
По пути в школу спасла двух маленьких мальчиков из горящего здания. Их мать, вместе с самой Ангелиной, к сожалению, не успела выбраться из пламени. Родители девочки выделяют ее самоотверженность и героизм, из-за которого это, к сожалению, и случилось. Мальчики к моменту написания материала подросли, и теперь навещают не только могилу матери, но и девочки-спасительницы».
Сёма вздрогнул и наконец обратил внимание на отца, что всё ещё пытался усердно подружиться с техникой.
– Пап, а мама же как обычно вечером вернется?
– Ага… Ещё было бы хорошо, если бы к этому времени телевизор вернулся в гостиную.
Сёма хихикнул. Их семья жила более, чем в достатке, и могла позволить себе легко заменить сломанный телевизор, но отец всегда предпочитал чинить старое, чем приобретать новое. Хобби такое.
Семён продолжил читать.
«Павел, 8 лет
Паша в столь юном возрасте раскрыл личность маньяка, что на протяжении двух лет похищал детей. Он договорился заранее с полицейским, что выйдет на ночную прогулку, где и появится возможность поймать злоумышленника. Всё пошло по плану юного детектива».
Пока Сёма увлечённо читал, в голову без спроса закралась опасная мысль.
Конец ознакомительного фрагмента.