Семь пятниц
Шрифт:
– Некому, Саня, – спокойно подтвердил Сергей, окидывая долгим и внимательным взглядом кромку леса. – Считай сама: нас двое да убитый Лисовец – трое, так? Когда мы ходили в «морг» – помнишь? – слышали сирену. Еще одну сирену я слышал, когда искал в низине Вторника. Итого – пятеро. Значит, в игре кроме нас с тобой осталось только двое. Хотя сейчас, возможно, и вовсе уже кто-то один – если засада Вторника оказалась удачной.
– А разве не может на дым явиться кто-нибудь из выбывших? – возразила Саша.
– Вряд ли… – пожал плечами Чернобривцев. – По правилам игры выбывшие должны отправляться в «морг», да и с какой стати они будут шататься по острову, мешать другим… Зачем это им? В избушке-то куда как комфортней, – Сергей еще раз задумчиво пожал плечами. – Нет, Саня, думаю, на огонек к тебе заглянет, скорее всего, Вторник… Ну, если, разумеется, сюда вообще хоть кто-нибудь заглянет…
Саша молчала. Только сейчас она поверила в то, что ей, весьма возможно, вскоре предстоит встреча с убийцей. Ей стало как-то не по себе. Не то чтобы она испугалась, но…
Сергей, присев на корточки, возился с костром. Как только огонь разгорелся и набрал силу, он встал и шагнул к девушке.
– Лапник подкладывай постепенно, не наваливай слишком много, следи, чтобы дым был ровнее… – дал он последний совет. – Ну все, Александра, я пошел, удачи тебе!
Легонько потрепав ее по плечу, Чернобривцев ободрительно улыбнулся, повернулся и начал взбираться вверх по склону, к своему укрытию.
Саша осталась одна.
Подождав немного, она подбросила в огонь пару сосновых веток, и через минуту в небо повалил густой белый дым. Да, Сергей оказался прав: такой мощный столб не заметить было невозможно, а значит, и появление у костра непрошеного гостя можно было считать лишь делом времени.
Потянулись минуты беспокойного, нервного ожидания. Особенно неуютно Саша себя чувствовала на первых порах. То и дело она замирала, настороженно и тревожно всматриваясь украдкой в кромку леса на косогоре (впрочем, что она могла разглядеть на таком расстоянии без очков?!). Но вскоре все ее внимание переключилось на костер. Смолистая хвоя сгорала очень быстро, и, чтобы столб дыма не ослабевал, Саше приходилось подкладывать в огонь новые ветки каждые две-три минуты. Гора заготовленного лапника уменьшалась прямо на глазах.
От близкого пламени Саша раскраснелась, разрумянилась. Да и полуденное солнце на безлесном пляже припекало весьма и весьма ощутимо. Ей стало невыносимо жарко, она скинула куртку, но ожидаемого облегчения это не принесло. Капельки пота по-прежнему одна за другой выбегали из-под осточертевшего шлема, стекали струйками по шее и груди, скатывались за ворот тельняшки, противно липнущей к телу… А ведь совсем рядом, всего в каких-нибудь десяти шагах, с тихим шорохом лизало берег целое море восхитительно-прохладной воды…
Все чаще девушка стала коситься не в сторону леса, а в совершенно противоположную – на море. И все чаще, соответственно, подумывала вовсе не о предстоящем разоблачении убийцы, а о том, как поскорее снять ненавистный шлем и хотя бы просто умыться.
Запасы лапника подходили к концу, а никаким гостем пока и не пахло. Впрочем, Сашу это ничуть не смущало. Сергей предупреждал ее, что визитера не следует ждать слишком скоро. Во-первых, он мог заметить дым с противоположного конца острова – а это не менее сорока минут ходу. А во-вторых, даже выйдя к костру и заметив Сашу, Вторник (или все-таки Четверг?) запросто мог затаиться где-нибудь поблизости, чтобы спокойно осмотреться и выбрать наилучший момент для своего нападения.
Наконец, последняя сосновая ветка, выдав свою порцию белого дыма, съежилась и исчезла в пламени костра. Подбрасывать в огонь больше было нечего, а значит, можно было перевести дух и ополоснуться.
Даже не взглянув в сторону леса, Саша тут же направилась к морю. Сняв наконец-то шлем, она присела на корточки и, зачерпнув полную пригоршню воды, с наслаждением опустила в нее разгоряченное лицо. Беломорская водичка была сказочно прохладной, родниково-чистой и удивительно бодрящей. А еще от нее исходил совершенно дивный аромат – ни с чем не сравнимый живительный запах моря, немного горьковатый, солоновато-йодистый, возбуждающий и манящий…
«Искупаться бы…» – думала Саша, выплескивая на лицо и шею одну пригоршню за другой. Жаль, не было купальника, да что там купальника – даже лифчика, и того на ней не было! Эх, если бы не это, да не засада, да не следящий за ней из кустов Сергей…
«А что, собственно, засада?.. И что – Сергей?.. – вдруг мелькнула у нее озорная, шалая мысль. – Он же сам велел мне вести себя как можно естественнее! Одинокая полунагая купальщица на пустынном берегу – что может быть естественнее?!! И потом – должна же я, черт возьми, когда-нибудь смыть этот омерзительный пот?!»
Абсолютно безрассудная, на первый взгляд, идея с каждой секундой нравилась ей все больше и больше. К тому же был в этой затее еще один немаловажный нюанс, о котором Саша думала не без доли смущения.
Полчаса назад она совершила глупость, поддавшись внезапному, безрассудному порыву. В результате своего непродуманного поступка Саше пришлось обрывать то, что она сама же и начала. В глазах Сергея все это выглядело, конечно, ужасно! Теперь у него были все основания считать ее или легкомысленной дурочкой или бессовестной «динамисткой». И захочет ли он после случившегося еще раз повторить подобный эксперимент – никакой уверенности в этом у Саши не было. Не зря же он только что прятал глаза и даже назвал ее Александрой! Вот почему ей так не хотелось упускать возможность «предъявить товар лицом» и подстегнуть тем самым его пошатнувшийся интерес к своей особе.
Девушка встала и с лукавым вызовом оглянулась на заросли можжевельника. «Ну держись, Сереженька!..» – мысленно улыбнулась она.
Саша была абсолютно уверена в себе – ей было что предъявить Сергею на обозрение. Ее ладная, спортивная фигурка была объектом неизменного пристального внимания всей мужской половины редакции и тайной зависти – женской. Саша хорошо знала об этом своем плюсе и не стеснялась время от времени им пользоваться. Сейчас был именно такой случай.
В мгновение ока были скинуты тяжелые «берцы», за ними последовали мешковатые, уродливые брюки и, наконец, заскорузлая от пота тельняшка. Саша осталась в одних только тоненьких трусиках. Она замерла спиной к лесу и, представив себе реакцию Чернобривцева, не удержалась от озорной улыбки.