Чтение онлайн

К услышанному нельзя было отнестись серьезно.

Лангелан имел знакомых среди журналистов. И он вполне уяснил суть их ремесла. Любой репортер отталкивается от факта. Нет факта -нет материала. Но факты -вещь своеобразная: имея способности и желание, нетрудно научиться ими манипулировать. Выстраивать по своему усмотрению. Так появляются сенсации, издающие громкое "пуф-ф!" при самой легкой проверке. Лопаются под пальцем, как лесные клопы, оставляя после себя лишь соответствующий запах. Во всей истории этой девчонки не было главного: доказательств.

Ни одного, ни даже намека. Кроме...

Кроме женского трупа на Вууд-роуд.

– Скажи, среди жильцов пансиона был мужчина по имени Филип Спаатц?

Энни смотрела отрешенно, непонимающе. Потом покачала головой:

– Нет.

Сейчас Лангелан пожалел, что поторопился уничтожить снимок.

– Постарайся вспомнить. Такой лысоватый парень, в очках, с оттопыренными ушами.

– Лет сорока?

– Ну да, - быстро сказал Лангелан.

– Кажется, был. Только его звали Филип Сканторп. Что, это ваш знакомый?

– Возможно. Большой любитель проводить отпуск подальше от жены. Кстати, к тебе он подкатиться не пробовал?

– Что? Подкатиться? Ну, тогда это наверняка не тот, о ком вы говорите. Сканторпа интересовали мальчики. Он иногда уезжал, и кто-то видел его однажды в соответствующем заведении в Янгстауне.

Вот это попало в точку. Филип Спаатц был гомиком.

Такая подробность имелась среди информации о клиенте, которой располагал Лангелан. То, что он зарегистрировался под чужой фамилией, не имело значения.

Значение имело то, что он до сих пор жив.

"Нужно быстрее кончать с этим делом. Однако... не исключено, что в городишке впрямь происходит нечто... не вполне обычное".

– Хорошо. Что же тебе удалось узнать?

В глазах Энни снова мелькнул страх.

– В Бакстоне существует что-то вроде общины. Ее возглавляет Леонард Армистед. Однако никто его не называет по имени...
– Девушка говорила с трудом, словно выталкивая из себя слова.

– Как же к нему обращаются?

– Учитель. Но это не связано с религией... К нему просто приходят, приходят и...

– Ну? Поют хором или играют в бутылочку?

– Просто разговаривают. Рассказывают о своих проблемах. Но большей частью говорит сам Армистед. Иногда он устраивает среди своих...

– Прихожан?
– небрежно подсказал Лангелан.

– Да, это именно то слово - прихожан. Так вот, иногда он устраивает маленькие инсценировки и назначает роли. Людям это нравится.
– Сколько последователей у этого гуру?

– Совсем немного. Среди жителей Бакстона - с десяток, не больше.

– Почему?

– Наверное, -сказала Энни, -Армистед приглашает тех, кого хочет видеть. Другие жители считают его врачом-шарлатаном или чудаком, выжившим из ума, а многие просто не замечают. Не хотят замечать.

– Ты сказала - врачом. Что это значит?

– У Армистеда весьма тесные отношения с клиникой Банниера. Четыре раза в неделю специальный автобус возит больных в Фиолетовый дом...

– Тот на холме, что напротив церкви? Это и есть его резиденция?

– Да. Пациенты клиники и составляют большую часть... прихожан Учителя. Они -и еще жители заведения Йельсен.

Лангелан ощущал, что Энни говорит все с большей неохотой. От первоначальной живости рассказа не осталось и следа.

– Кстати, у Учителя есть два ассистента, нет, более того - доверенных лица. Мужчина и женщина, оба - жители Бакстона.

– И женщина, - сказал Лангелан, осененный внезапной догадкой, - Руфь Йельсен.

Энни удивленно посмотрела на него.

– Вы и впрямь очень догадливы, мистер спасительодиноких-девушек. Да, Руфь - одна из них.

– Сейчас я удивлю тебя еще больше. Эта Овца Йельсен и привела тебя к Армистеду. Предложила сама, примерно через неделю, как ты пожила у нее.

Энни Грин усмехнулась:

– Может, мне незачем продолжать? Похоже, вы знаете больше меня.

– Людей я действительно знаю лучше тебя. А так продолжай.

– Когда Руфь позвала меня в Фиолетовый дом, я не сразу поняла, что подобралась к самому главному. До этого все мои подозрения касались только клиники Банниера. Поэтому, когда миссис Йельсен однажды постучалась в дверь моего номера, вошла и сказала: "Деточка, я хотела бы, чтобы ты прогулялась со мной нынче вечером", я едва не отказалась. Я паршиво себя чувствовала, близился мой месячный цикл и вообще... но, словом, я пошла. Пошла и поняла после, что едва не пропустила то, ради чего трудилась столько времени.

– Этот Армистед действительно доктор?

– Не знаю. Думаю, скорее всего, нет. Но больным он помогает, это без сомнения. Банниер готов молиться на него.

– Гм, представляю. Но чем же он все-таки пользуется? Гипноз, транс? Или сует какое-нибудь снадобье?

– Ничего подобного. Скорее, все заключается в атмосфере. Общаясь с Учителем, проникаешься удивительным доверием - словно это человек, с которым ты провел свое детство. О твоем детстве мы поговорим позднее. Что было дальше?

– Однажды я взяла на очередное собрание общины свой диктофон. В тот вечер Учитель говорил особенно хорошо. Мой аппарат работал, пока не кончились батарейки. Придя домой, я решила прослушать запись, но... при первых звуках меня охватил страх. Даже не страх - отвратительный, недостойный человека пещерный ужас. Хуже всего, что он не имел никакой видимой причины и от него было невозможно избавиться. Я провела кошмарную ночь. На следующее утро позвонила знакомой в Чикаго и уговорила ее приехать. Мне просто необходима была помощь. Кроме того, я хотела, чтобы моя знакомая воспользовалась своими связями в ФБР. Я- надеялась, что там прослушают пленку для аудиоидентификации. Может, Учитель... Армистед когда-то уже имел дело с полицией.