Чтение онлайн

Она бросилась к столу, схватила ворох бумаг, которые разлетелись во все стороны.

– Покажи мне, Томас. Я знаю, какой ты педант, знаю, что должны быть еще фотографии. Ты не удовлетворился бы одной, притом шестилетней давности.

– Ты права. Вот фотография, сделанная, когда она меняла водительские права. Это было два месяца назад. Ее нашло агентство. Она вот в этой пачке. Посмотри, если это так тебе нужно. Фотография тебе ничего не скажет.

Она схватила пачку, на которую он указал, отшвырнув лежавшие сверху бумаги. Найдя наконец фотографию, Наташа изменилась в лице.

– Это шутка? – она уставилась на мужа широко раскрытыми глазами. – Я спрашиваю тебя, это шутка?

– Наташа, я не понимаю тебя, и, поверь, мне не до шуток! – Но я знаю эту женщину. Томас! Ты однажды тоже видел ее у меня в «Карлейле».

– Никогда я ее не видел. О чем ты говоришь?

– Очки. Тогда на ней были очки. Это Мария, она приходила делать мне массаж перед спектаклем. Иногда раз в неделю, иногда два.

Под левой грудью, подумал Корт.

– О Боже милосердный, она наверху, – вдруг с ужасом прошептала Наташа. – Она сейчас наверху с Джонатаном. – Он увидел, что ее лицо исказилось диким страхом, она метнулась из комнаты. Корт последовал за ней. Он пробежал только половину коридора, когда боль тисками сжала его грудь. Он прислонился к стене, нашаривая в кармане ингалятор. Когда боль прошла, он стал открывать двери, звать жену. Он оказался в кухне, где гудела вытяжка, потом в прачечной, где из крана капала вода в белую раковину. Он открыл еще одну дверь, и на него посыпались швабры. Наконец он увидел нужную дверь – маленькую, заклеенную обоями и почти невидимую на фоне стены.

Он рванул на себя дверцу и побежал вверх по лестнице. На полпути он услышал крик жены.

– Они ее заперли, – говорила Фробишер. История с привидениями, известная всем присутствующим, кроме Роуленда и Ника Хикса, благополучно подходила к концу. В центре стола красовалось блюдо с булочками, обсыпанными сахарной пудрой и издающими аппетитный аромат.

– Вот почему она все еще ходит! – вставила Эмили. – Заключение! Она не могла вынести заключения. И сейчас не может. – Она поежилась. – Эта женщина жаждет крови.

– Эм, пожалуйста, не мешай мне. Историю рассказываю я и буду рассказывать ее по-своему. Можно продолжать?

Все сидящие за столом, кроме Линдсей, так или иначе выразили согласие.

– Так вот, Конрады посадили сестру под замок – для ее же собственной безопасности, как они утверждали. Ее держали в комнате, которая находится прямо под этой. – Она посмотрела вниз. – Та, нижняя квартира – двухэтажная – единственная во всем здании. Ее комната была на втором, потайном этаже, и никто не мог услышать ее криков. Братья Конрад всем говорили, что Анна уехала в Европу, и все ее друзья в это поверили. – Она сделала выразительную паузу. – Хотя слухи, конечно, ходили, правда, Эмили?

– Конечно. Люди болтали всякое. Братья Конрад были богатыми – и странными. О них всегда судачили.

– Но вот как получилось, – продолжала Фробишер, понизив голос. – Все их старания пошли прахом. Каждую ночь один из братьев оставался с ней, они делали это по очереди. И в один прекрасный день кто-то из них…

– Я слыхала, – сказала одна из дам почтенного возраста, – что братья поссорились, и один из них нарочно выпустил сестру.

– Возможно. При тех обстоятельствах очень даже возможно. – Эмили обвела взглядом стол. – Они все были так близки между собой.

– Как бы там ни было, – упорно продолжала свой рассказ Фробишер, – была совершена роковая ошибка. Дверь оставили незапертой. Она выбежала в большую гостиную в белом муслиновом платье…

– В голубом, Фробби. Я всегда слышала, что в голубом.

– В белом, Эм. В белом платье – на самом деле это было что-то вроде ночной рубашки – и с распущенными черными волосами. Это была очень красивая молодая женщина. Было летнее утро. Стояла жара, и окна были открыты. Братья пытались ее утихомирить, во всяком случае, так они потом говорили. Но она вырвалась, издала прощальный крик и выпрыгнула в окно. Или… – Фробишер многозначительно умолкла и обвела всю компанию мрачным взглядом. – Или ее столкнули. Но кто? Старший из братьев? Младший? Оба? Увы, история об этом умалчивает. И, разумеется, потом дело замяли. Хотя поговаривают…

– Она носила ребенка? – тихо проворковала вторая дама.

– Шесть месяцев, – быстро вставила Эмили. – Шесть месяцев, дорогие мои. И ее череп раскололся как орех как раз напротив главного входа.

Линдсей издала невнятный звук.

– Бедный малютка, – сказала третья дама, внимательно взглянув на Линдсей. – Как это ужасно! Скажи, Эмили, она была совсем безумной? Как ты думаешь?

– «Белым саваном укрыли, гроб усыпали цветами…» – вместо ответа пропела Эмили. – А почему она сошла с ума? Никто не знает, потому что братья, естественно, ничего никому не рассказывали.

Наступила тишина. Одна свеча потухла. Линдсей почувствовала, как Колин гладит ее руку под столом. Роуленд мрачно смотрел куда-то вдаль. Ник Хикс, который, как ни странно, тоже молчал, передал кому-то блюдо с булочками и, подумав, взял одну себе.

– «И усыпана цветами», – произнес он, ухватившись за цитату Эмили и бросив на нее чарующий взгляд, призванный выразить признательность. – Так кто был таинственным любовником? Один из братьев? Или об этом история тоже умалчивает?

– Умалчивает, – сухо ответила Эмили.

Ник Хикс никогда не замечал, что его пытаются осадить. Он решил развить тему.

– Но что потом стало с братьями-кровосмесителями? Могу поспорить, они плохо кончили.

– Вы правы.

– Захватывающе. – Хикс набрал в грудь побольше воздуха. – Знаете, Эмили, это напоминает мне первую постановку «Гамлета», в которой я играл. В Стратфорде – сто лет назад, разумеется. Дни моей юности. Я только что кончил театральную школу и играл Озрика. Сэр Питер режиссировал, в заглавной роли бесподобный Хэл, Гвен – Офелия. Представьте, она сделала ее беременной! Большой круглый живот в сцене безумия! Публика замерла. Такой скандал! Письма в «Таймс», профессора-литературоведы бряцают оружием, молодежь в восторге… Нечего и говорить, что народ к нам валом валил. Шесть лет спустя, когда я уже играл Гамлета с Гвен – Гертрудой – это было великолепно – я сказал ей…

– Выпустите меня отсюда, – пробурчал Колин так, что его слышала одна Линдсей. – Господи, выпустите меня сию секунду. Я больше не могу.

Потом, будто вдруг о чем-то вспомнив, он успокоился и уставился на Хикса с выражением глубочайшего внимания и интереса. Его рука скользнула под юбку Линдсей. Она медленно продвигалась вверх, пока не достигла края чулка и нежной, шелковистой кожи над ним. Он удовлетворенно вздохнул. Линдсей, душа которой весь вечер металась между надеждой и отчаянием, заметила устремленный на нее пристальный и задумчивый взгляд Роуленда. Она быстро погладила руку, а потом ущипнула ее.