Чтение онлайн

— Да и внешность у тебя годится. Как только мы начнем выходить в эфир, в тебя будут влюбляться все женщины: девушки, бабушки, твои ровесницы. Будет обычный психоз, а может, и сильнее обычного. Плакаты, значки, статьи в газетах и Бог его знает что еще. Ты, Билл, станешь звездой первой величины.

Билл задавал себе вопрос, значит ли это, что роль ему обеспечена, и затаив дыхание ждал.

— Я полагаю, у тебя нет вредных привычек?..

Мел уже навел справки и был доволен тем, что услышал. Билла характеризовали как серьезного и трудолюбивого; всем режиссерам, с которыми работал, он понравился. Мел Векслер не терпел наркоманов, прогульщиков, любителей опаздывать, шататься по съемочной площадке «под мухой» и людей, склонных игнорировать распорядок работы и отношение к ней других. Он строго следил за дисциплиной на площадке и намеревался не отступать от этой традиции и в «Манхэттене».

— Ты не женат?

Билл почувствовал, что из-за жены-наркоманки он может упустить свой жизненный шанс, и ответил:

— Нет.

Он молил Бога, чтобы Мел никогда не узнал о Сэнди. Впрочем, он и не мог о ней узнать. Никому не было известно об их браке. Если бы Сэнди одумалась, всегда можно было устроить шумную свадьбу, пока же об этом не могло быть речи. Однако Билл все равно считал себя предателем за ту ложь, которую только что сказал.

— Разведен?

— Нет, сэр.

Это по крайней мере было правдой.

— Прекрасно. Твоим поклонницам это понравится.

Мелвин также выяснил, что Билл не «голубой», так ему по крайней мере сказали. Из двух источников ему сообщили, что у Билла, вероятно, постоянная подруга, поскольку он мало появляется в увеселительных местах. Отсутствие у Билла гомосексуальных наклонностей также очень понравилось Векслеру. Он хотел, чтобы Филип Мартин стал любимцем американок — Билл Уорвик обладал для этого всеми задатками.

— Должен сказать, что ты кандидат номер один на эту роль. Что ты об этом думаешь?

Сердце у Билла учащенно стучало… удача была почти у него в руках… почти…

— Я бы полюбил эту роль, мистер Векслер… знаю, что полюбил бы… и не ударил лицом в грязь.

Мел Векслер протянул руку через стол:

— Я тоже так думаю. Я позвоню твоему агенту и сообщу окончательный ответ в течение ближайших нескольких дней.

Он встал, и у Билла не было другого выбора, кроме как сделать то же самое с надеждой, что он произвел хорошее впечатление. Он знал, как часто люди покидают подобные встречи, убежденные, что роль им обеспечена, а потом узнают, что ее дали кому-то другому.

— Я надеюсь получить ее, мистер Векслер, — произнес Билл и тихо вышел из кабинета. Он не знал, что и думать, и пока добрался до бара «У Майка» и позвонил своему агенту, превратился в клубок нервов. Адаму он в конце концов признался, что ходил на собеседование к Мелу Векслеру, но не сказал, по поводу какой роли. Адам всячески его успокаивал.

Ободрил Билла и Гарри:

— Расслабься, малыш, дело в шляпе. Но так он говаривал и прежде, а дело оказывалось в чьей-то другой шляпе, не Билла.

— Я вел себя как болван, Гарри.

— А что ты сделал? Поцеловал его?

— Нет, но я был так чертовски испуган, что едва мог говорить. По-моему, я вообще нес какую-то бессмыслицу.

— Ну и что? Ты актер, а не дебютант. Получишь текст, выучишь его, и все будет нормально. Послушай, он по всему Голливуду о тебе расспрашивал. Это неспроста.

— А что он расспрашивал?

— Ну, нет ли у тебя вредных привычек, как ты работаешь, всякую обычную чепуху. Но ты ведь в хорошей форме. Все к тебе прекрасно относятся.

— Думаешь, кто-то сказал ему про Сэнди?

— Про нее же никто не знает, кроме меня и Тони Гроссмана, верно?

— Верно.

— Ну вот, я точно никому ничего не скажу.

Тони всегда скрывал, что она замужем, раньше, во всяком случае, может, сейчас ему все равно, но не думаю, что он будет болтать. Он хочет опять найти для нее роль девственницы.

Гарри ненавидел Тони Гроссмана, и Билл это знал; их неприязнь имела давнее происхождение, еще со времен начала карьеры агентов.

— Он спросил, женат ли я. Гарри затаил дыхание.

— И что ты сказал?

— Я сказал — нет.

— Молодец. Он хочет сделать из тебя американского героя, ему нужен холостяк.

— Я так и подумал, но все равно почувствовал себя подлецом. Что, если он узнает?

— Не узнает. Ты все сделал правильно. Теперь не психуй и жди его звонка. Займись чем-нибудь успокаивающим.

— Я продолжаю работать «У Майка».

— Долго это не продлится.

— Твоими устами да мед пить, — процитировал Билл одну из любимых поговорок Гарри.

— Я тебе позвоню.

— Спасибо.

Билл повесил трубку и немедленно приступил к обслуживанию толпы посетителей, пришедших на ленч. Лишь в пять он смог сам присесть с чашечкой кофе и гамбургером. Он устроился за стойкой и стал смотреть новости по телевизору через голову Адама. Но скоро Билл прекратил жевать — замер с открытым ртом, потому что на экране появилась фотография Сэнди периода съемок в картине «Воскресный ужин», трехлетней давности, а потом диктор объявил, что в это утро ее задержали за участие в крупном сборище наркоманов. В это утро… когда он беседовал с Мелом Векслером… Биллу снова стало не по себе. Он сидел, словно прилипнув к табурету, уставившись на экран, желая узнать еще что-то, но было только сказано, что Сэнди содержится в лос-анджелесской городской тюрьме с пятью другими подозреваемыми и что это не первый ее арест. Еще сказали, что год назад она за наркотики была отстранена от работы в сериале. Потом диктор перешел к другим новостям.

Адам тоже все видел, но ничего не сказал. Когда Билл направился к телефону, он решил, что тот хочет попробовать дозвониться ей. Билл действительно позвонил в тюрьму, но там ему сказали, что Сэнди уже отпущена под залог, однако не назвали, кто его внес. Следующие пять часов тянулись как целых пятнадцать. Билл звонил домой пять или шесть раз, но там никто не отвечал. Он полагал, что, вернувшись, найдет жену в отключке на диване или на кровати, с валяющейся рядом иглой. Вместо этого Билл застал лишь небольшой беспорядок, оставленный им же утром, и Берни, с нетерпением ждущего свой ужин. Было, очевидно, что Сэнди домой не возвращалась. Билл вдруг подумал, что она, наверное, посчитала, что слишком перегнула палку, и решила не расстраивать его. В каком-то смысле он был рад, но в то же время и растерян. Он так привык спасать ее, что теперь не знал, как быть. Он не мог просто забыть ее. Одежда Сэнди все еще висела в шкафу и лежала на полках. Ее зубная щетка находилась рядом с его щеткой на полочке, на месте была и косметика, которой она теперь, правда, не пользовалась, поскольку вообще не следила за собой — даже зубы чистила через раз. Исправно она теперь делала только одно — употребляла наркотики.