Секрет алхимика

Море искренней признательности:

Тиму Бэйтсу из «Поллингер лимитед» — за его бесценное руководство и советы, а также остальным сотрудникам за их помощь и доброжелательное отношение.

Малколму и Изабелл Скотт — за постоянную поддержку, неугасаемую веру в проект и за щедрый дар — двадцать литров доброго французского вина, дабы поощрить меня на написание второго варианта книги.

Джону Хэйлу, Джил Джексон и всему коллективу издательства Роберта Хэйла — за возможность публикации «Секрет алхимика».

Джеймсу Каплану — за знакомство с миром K&R. [1]

Сержанту Мартину Тимбреллу — за разъяснения деталей полицейских процедур.

Особая благодарность Викки Эллис-Смит, Ричарду Тайткомбу, Роберту Райдеру, Хизер Джиббс, Шэйн Маквильямс, Дэйву Сэлтресу, Марко и Мириам Писточчи и всей команде «Интернешнл триллер райтерс» — за активную поддержку.

Научные и исторические ссылки на алхимию, приведенные в этой книге, основаны на достоверных фактах. Таинственный Фулканелли, хранитель важного знания и один из величайших алхимиков всех времен, является реально существовавшей фигурой. Научное сообщество последних трех веков упорно отказывается признавать серьезность алхимического знания. Однако эта ситуация может вскоре измениться. В 2004 году были вновь обнаружены документы по исследованию алхимии, собранные Исааком Ньютоном, отцом классической физики. На протяжении восьмидесяти лет они считались безвозвратно утерянными. Ученые Имперского колледжа Лондона верят, что интерес Ньютона к алхимии мог быть вызван его поздними новаторскими открытиями в физике и космологии.

Исторические подробности актов геноцида, совершенных католической церковью и ее инквизицией в отношении катаров и значительной части женского населения средневековой Европы, точны и даже приуменьшены.

Описанный в книге орден «Гладиус Домини» является вымышленной сектой. Тем не менее прошлые пятнадцать лет показали внезапный и повсеместный рост военизированных религиозных организаций фундаментального толка — особенно христианских обществ, проповедующих жесткие догмы и нетерпимость к инакомыслию. Мир уже готовится к новой эре священных войн, которые могут затмить кровавый ужас Крестовых походов Средневековья.

Франция, октябрь 1999

Защищаясь от хлесткого дождя, отец Паскаль Камбриель поглубже натянул шляпу на уши и приподнял намокший воротник плаща. Порыв ветра распахнул дверь курятника, и напуганные птицы выбежали во двор. Размахивая палкой, шестидесятичетырехлетний священник загнал кур обратно в сарай, пересчитал их и пожалел всех людей, оказавшихся в пути в столь ненастный вечер.

Вспышка молнии озарила двор и древние камни деревни. За стеной сада располагалась церковь Святого Иоанна, построенная в десятом веке. Рядом находилось старое кладбище с растрескавшимися надгробиями, увитыми диким плющом. Ослепительный зигзаг молнии, расколовший небо, осветил суровый ландшафт и крыши домов, затем мир снова погрузился в полумрак, а через секунду загрохотал гром. Под проливным дождем отец Паскаль закрыл переполошившихся птиц в курятнике и запер ветхую дверь на засов.

Когда он повернулся к дому, намереваясь бегом добраться до крыльца, еще одна яркая вспышка разорвала завесу теней перед его глазами. Священник замер на месте, открыв рот от изумления. За низкой стеной стоял высокий изможденный человек, наблюдавший за ним. В следующее мгновение фигура исчезла.

Отец Паскаль протер лицо мокрыми ладонями. Неужели ему померещилось? Молния полыхнула снова, и в ее белом свете священник увидел незнакомого мужчину, который убегал от деревни к темному лесу. Помогать, насколько в его силах, каждой страждущей душе — после долгих лет пасторского служения это давно стало для Камбриеля естественным инстинктом.

— Attendez! — прокричал священник сквозь завывания ветра. — Подождите, друг мой! Не бойтесь меня!

Он побежал к воротам, слегка прихрамывая из-за больной ноги. Узкая дорога между домами вела к стене деревьев, где в непроглядной темноте скрылся незнакомец. Добравшись до края леса, отец Паскаль увидел его. Мужчина лежал лицом вниз среди кустов куманики, дрожал от холода и прижимал руки к тощим бокам. Сквозь дождь и полумрак священник заметил, что одежда его порвана в клочья.

— Господи, — прошептал он с сочувствием, а затем торопливо снял плащ и накрыл им незнакомца. — Мсье, вы в порядке? Что с вами случилось, мой друг? Пожалуйста, позвольте мне помочь.

Человек ответил тихим бормотанием, и этот невразумительный шепот прервался горькими рыданиями. Плечи его по-прежнему дрожали. Чувствуя, как рубашка намокает под проливным дождем, отец Паскаль поправил плащ на спине изможденного мужчины.

— Я могу приютить вас, — сказал он мягким голосом. — У меня есть камин, горячая еда и теплая постель. Я позвоню доктору Башеляру. Вы можете идти?

Отец Паскаль заботливо попытался развернуть его, чтобы взять за руки и помочь подняться. Но он отшатнулся, когда новая вспышка молнии осветила промокшую от крови разорванную рубашку и длинные глубокие порезы на истощенном теле. Порез на порезе — раны едва зажили и недавно были вскрыты вновь. Не просто ранения, а какой-то узор сложной формы и символы, запекшиеся кровавой коркой.

— Кто это сделал с вами, сын мой?

Священник вгляделся в лицо этого человека: лысый череп, впалые щеки, почти прозрачная белая кожа. Как долго он пребывает в таком состоянии?

Незнакомец прошептал надломленным голосом:

— Omnis qui bibit hanc aquam…

Отец Паскаль вдруг с изумлением понял, что мужчина говорил на латыни.

— Воды? — спросил священник. — Вы хотите пить?

Цепляясь за рукав Камбриеля и глядя на него безумными глазами, мужчина продолжал произносить латинские слова:

— …si fidem addit, salvus erit.

Отец Паскаль нахмурился. Что-то о вере, о спасении души? Какой-то бред, подумал он. Бедняга, видимо, сошел с ума. Когда молния вспыхнула вновь — на этот раз почти над головой — и гром загрохотал над лесом, священник вздрогнул: он заметил, что окровавленные пальцы мужчины сжимают рукоятку ножа. Нож был особенный: крестообразный кинжал с изысканно украшенной золотой рукояткой, на которой сверкали драгоценные камни. С длинного тонкого лезвия стекала кровь. И тогда священник понял, что незнакомец изранил себя сам. Сам порезал свою плоть.

— Что вы наделали? — закричал отец Паскаль, ужаснувшись.

Поднявшись на колени, мужчина повернулся к нему. Его лицо, покрытое грязью и кровью, озарила новая вспышка молнии. Глаза незнакомца были пустыми и потерянными, словно его разум блуждал где-то далеко. Костлявые пальцы теребили рукоятку дорогого кинжала.

Минуту или две Камбриель был уверен, что мужчина собирался зарезать его. Вот все и кончилось. Смерть. А что за ней? Некая форма бесконечного существования? Священник полагал, что так оно и будет, хотя природа посмертного бытия оставалась для него неясной. Он часто думал о том, как встретит свою смерть. Отец Паскаль надеялся, что глубокая вера поможет ему принять все, что уготовил для него Всевышний; что он сумеет принять смерть с безмятежностью и спокойствием. Однако от вида холодной стали, готовой вонзиться в его плоть, у старика отнялись ноги.