Шрифт:
Глава 1 Наследник
Телефонный звонок застал Макара в ванной, когда он, чередуя горячую и холодную воду, пытался реанимировать себя после дружеского застолья. Только приличные люди ждут достойного повода, чтобы отметить, думал он. А для таких, как он и его друзья, придумана пятница.
– Пора менять традиции, – разглядывая в зеркало припухшие веки, пробормотал Макар и, заслышав звонок, едва не упал. Впрочем, падать в душевой кабине с его ростом было особенно некуда, но, как говорится: не буди лихо, не поминай черта и вообще – пить надо меньше.
Замотав полотенце вокруг бедер, он прошлепал на кухню в поисках телефона. Затем направился в коридор, пытаясь на слух определить, из какой щели рингтон задорно выдает «Хава Нагила».
Телефон нашелся в вазе с виноградом. Макар, выцепив горсть сладко-кислых ягод, ответил с полным ртом.
– Шлушаю? – прошамкал, стирая с подбородка брызнувший сок.
– Макар Дмитриевич? – спросил приятный баритон.
Макар отнял от уха телефон и посмотрел на экран. Номер был ему не знаком. Интересно, кому он понадобился ранним субботним утром, когда все приличные люди, да и неприличные – чего уж! – заняты самими собой.
– Макар Дмитриевич Чердынцев? – уточнил мужской голос.
– Их бин натюрлих, – ответил Макар и упал в удобное мягкое кресло.
На другом конце провода кашлянули. Макар пригладил подсыхающие волосы и, стараясь быть вежливым, произнес:
– Доброе субботнее утро! Вы абсолютно правы. Это я – Макар Дмитриевич Чердынцев. Операторам телефонных сетей просьба не беспокоить, кредиты не предлагать. И, пока я добрый, то не буду ругаться матом, – он хмыкнул и закинул загорелые длинные ноги на журнальный столик.
– Да-да, конечно. Вы простите, что я звоню… Действительно, суббота, – в голосе незнакомца появились извиняющиеся нотки. – Просто у нас тут новогодние утренники вовсю. И времени уже почти девять, вот я и подумал…
– Действительно, – пробормотал Макар. – Утренники, надо же! Только я уже вышел из этого возраста, у меня теперь, в основном, вечерники, если вы понимаете, о чем я…
– Хм… да… в общем, конечно. Позвольте представиться, и еще раз прошу извинить…
– Да боже мой, прекращайте вы свои реверансы! – Взгляд Макара уткнулся в недопитый стакан, и живот стянуло болезненным спазмом с очередным напоминанием о том, что здоровье можно очень даже легко пропить и проесть.
– Меня зовут Альберт Венедиктович, – представился мужчина.
Макар терпеливо ждал, прикидывая, чем бы ему позавтракать, чтобы заглушить воспоминания о вчерашних суши и горячительном. Хорошо, что они в клуб вечером не поперлись и девиц не пригласили. Все-таки, 26 лет это вам не 18, силы уже не те…
– Я звоню вам по поводу вечера памяти незабвенной Амалии Яновны, который состоится в нашем театре…
От неожиданности Макар хрюкнул и заерзал по велюровой обивке.
– Так, с этого места, пожалуйста, поподробнее, Венедикт…э…
– Альберт Венедиктович, – подсказал ему собеседник. – Художественный руководитель Добринского театра драмы.
– О как! – подобрался Макар. – Очень приятно. Так что вы сейчас сказали? Незабвенная и что-то там еще… Кто?
– Амалия Яновна Горецкая. Старейшая актриса нашего театра, почившая…
– Почившая? – подскочил Макар.
– Ну да… – кажется, теперь и собеседник был несколько обескуражен.
– Ну и дела… А откуда, кстати, у вас мой номер? – вставая, с подозрением спросил Чердынцев.
– О, это длинная история…
– Что ж, кажется, я готов ее выслушать, – переваривая новость, Макар направился на кухню и достал пару сырых яиц из холодильника.
– После безвременной и трагической для всего театрального сообщества смерти Амалии Яновны…
– Если не ошибаюсь, ей было лет восемьдесят пять, – Макар примерился и разбил первое яйцо на сковородку. Следом за ним последовало второе, которое плюхнулось на дно вместе с кусочком скорлупы. Макар стал возить пальцем в скользкой жиже, пытаясь выковырять осколок.
– Девяносто, – полным уважения эхом отозвался Альберт Венедиктович. – Так вот…
– Подождите, так значит, она умерла. Когда? – Макар включил плиту и подошел к окну.
Синоптики не врали – снегопад усилился, что, впрочем, его не особо волновало. Раньше понедельника Макар не планировал даже нос показывать на улицу. Диван, сериал, фрукты и минералка – воскресный релакс обещал минимум приключений, но максимум здорового и цветущего вида в начале недели.
– Позавчера. Ночью. А обнаружили вчера ближе к обеду. Вероятно, вам еще не сообщили… – снова кашлянул мужчина.
– А должны были? – удивился Макар.
– Ваш телефон мы нашли в ее вещах, в гримерке. Она, конечно, давно не играла, но время от времени радовала нас своим присутствием. Поэтому, кое-какие ее вещи оставались в театре, чтобы… Ну вы понимаете…
– Еще бы не понять, – покачал головой Макар. «Похоже, эта грымза до последнего не желала сдавать своих позиций.»
– Так вот. В ее книжке, где она делала пометки для своих ролей, было записан ваш номер и имя как Макар – «недостойный внук», извините. А наш корифей, Демонюк Александр Карлович, который служил театру рядышком с Амалией Яновной больше тридцати лет, и вместе с ней дышал пылью кулис, подтвердил, что…
По кухне поплыл сизый дым. Макар принюхался и, выругавшись, схватил сковородку, чтобы тут же скинуть ее в раковину. Раздалось громкое шипение и скворчание от воды, попавшей на раскаленный металл. Макар распахнул форточку, и уличный воздух ворвался внутрь, разбавив прогорклый запах яиц острой морозной свежестью. В это время из трубки продолжало монотонно нестись:
– Вы были представлены с Александром Карловичем друг другу в ваш последний приезд, помните? У Амалии Яновны был спектакль, и мы искренне думали, что сможем отметить ее девяностолетие в стенах нашего театра, но судьба распорядилась иначе…