Сдвиги
Шрифт:
– Стоп! Стоп! Стоп! – залепетал я. – Была поставлена задача – разработать макеты в корпоративных цветах. А корпоративный цвет "Дикси" – оранжевый! Когда он зеленым-то стать успел?
– Николай, ты – дальтоник, что ли? Нет, я – человек открытых взглядов, я понимаю, что дизайнеру нужно в чем-то черпать вдохновение. Сам в девяностые много чего пробовал… да не надо вам, дети, знать про такое. Но ты берега-то видь! За буйки не заплывай! Лучше бухай, как все приличные люди! Вон, тот же Маяковский, Есенин – как бухали! А какие стихи писали!
– Сергей Петрович, я…
– Головка ты, Николай, от часов "Заря"! Короче, Склифосовский. Мне абсолютно перпендикулярно, каким Макаром, но чтобы через полчаса, когда клиенты будут сидеть в конференц-зале, чтобы все стало зелено! Совсем зелено, вкуриваешь? Или ты пойдешь на хрен. Пойдешь на хрен и из моей фирмы, и из своей ипотечной квартиры. Потому что платить за ипотеку тебе будет нечем! Все вкурил?
– Да, – кивнул я.
– Не слышу?
– Вкурил, господин директор!
– То-то!
Резко развернувшись, шеф покинул кабинет, громко хлопнув дверью и оставив меня недоуменно почесывать затылок.
– Колян, ты это… ты того, – покачал головой Димка. – Чего это ты сегодня?
– Я? – вскричал я. – Чего это сегодня – я? Да я-то сегодня ничего, это вы все сегодня – того! И ты со своей бородой, и Петрович со своим зеленым…
– Тихо-тихо, – замахал руками коллега. – Хочешь, валерьянки тебе капну? Для успокоения?
– В жопу себе валерьянки капни, – ответил я. – И сними ты эту чертову бороду!
– В смысле – сбрей? – переспросил Харитонов.
Устав от его затянувшейся шутки, я вскочил с кресла, решительно пересек кабинет и столь же решительно ухватился за растительность на лице товарища, пытаясь отодрать ее.
– Больно! – завопил друг, отбиваясь от меня. – Ты реально больной, что ли?
Не слушая возражений, я продолжал тянуть за бороду, умудряясь при этом уворачиваться от Димкиных ударов. Наша схватка продолжалась минут пять – пять бездарно потраченных минут из получаса, дарованного мне Петровичем. Пять минут беспрестанного визга Харитонова.
На пол полетели бумаги, ручки, карандаши, сметенные в борьбе со стола. Монитор чудом устоял! Наконец, уперев колено мне в грудь, товарищ изловчился и оттолкнул меня. Теперь, тяжело дыша, мы смотрели друг на друга. Я – с азартом охотника, Димка – с неподдельным испугом в глазах и клавиатурой в руках, готовый отбиваться.
– Ошалел, что ли? – пробубнил он.
Подняв руку, чтобы вытереть пот, проступивший на лбу, я заметил вырванный клок волос, зажатый в кулаке. Кажется – настоящие!
– Она чего… настоящая? – нахмурился я.
– Колян, я тебе в десятый раз говорю – настоящая! Самая, что ни на есть, настоящая борода!
– Вашу Машу… – тряхнул я головой. – Ты когда отрастить-то ее успел?
– Блин… Колян, тебе повторить все это – про детство, как она вымахала?
– Нет, не надо, – мотнул я головой. – А "Дикси" когда зеленой стать успела?
– Да всю жизнь зеленой она была, – заверил Харитонов. – Тебе точно валерьянки не капнуть?
– Нет, – повторил я. – Сгоняй лучше вниз, возьми мне кофе. С ореховым вкусом!
– Ага, сейчас… это я мигом, – заверил Дима.
Сторонясь меня, прижимаясь к стенке, не выпуская клавиатуру, готовый дать отпор в любую секунду при повторении приступа, коллега просеменил к двери и пулей вылетел из офиса. Кажется, он и сам рад был свалить подальше.
Все еще сидя на полу, я закрыл лицо руками. Что за бардак? Что за бред творится? Может, это все мне снится? Не могла у Димки за двое суток вырасти такая борода! Не могла – хоть тресни! И "Дикси", опять же… как она из оранжевой в зеленую превратилась? Не стал бы Петрович так шутить со мной, тем более, когда до приезда заказчика осталось меньше часа. Он с деньгами вообще не шутит! Да и выбесился шеф вполне реалистично.
Не могли ж сегодня все одновременно посходить с ума! Я, вообще, не любитель спорить, но сейчас я был готов спорить на что угодно, что "Дикси", сколько я себя помню, была оранжевой! Белая буква "Д" в оранжевом круге. Я миллион раз проезжал мимо "Дикси". Тысячу раз заходил в "Дикси". А уж сколько их буклетов выбрасывал из почтового ящика, когда возле дома магазин открылся – не перечесть. И всегда все было оранжевым! И, вдруг, нате вам – позеленело.
Вытерев лицо рукавом Димкиного пиджака, забытого им на стуле, я сел за свой ноут. Похоже, придется переделывать. Но полчаса! За полчаса проделать такой объем работы – совершенно нереально! В лучшем случае это – часов восемь, не меньше. Похоже, сегодня мне реально кранты…
Но и деваться некуда. Переезжать из квартиры на теплотрассу я не собирался. Закатав рукава, я начал исправление макетов. Нет, я не надеялся поправить все – хотя бы что-то успеть. Чтобы показать хотя бы часть сделанной работы, а остальное – в концептуальном виде. Залечу что-нибудь, типа, случайно бук в стиралку попал, полиняли макеты. Откуда эти буржуи знают, могут ли цвета на харде ноута полинять в стиралке?
Я красил и красил, перекрашивал и перекрашивал, ожидая обещанный Харитоновым кофе. Куда он запропастился? Сейчас еще, чего доброго, вернется в компании пары крепких ребят в белых халатах – и все, упекут меня в палату с белыми стенами.
Работа постепенно приближалась к концу, а коллега все не возвращался. На удивление и Петрович не беспокоил. Заговаривает, что ли, зубы клиентам, выигрывая мне время? У него-то тоже на кону стоит бабло, нешуточное бабло, побольше моей зарплаты и премии.
Димка появился как раз вовремя, когда я докрашивал последний элемент. Он поставил кружку с дымящимся кофе на мой стол и спешно шмыгнул на свое кресло.
– Все, – облегченно выдохнул я.
– Что – все? – вздрогнул друг.
– Победил!