Чтение онлайн

После его уничтожения четвёрка порт-артурских броненосцев ещё с десять минут успела пострелять по ставшему головным крейсеру «Токива», солидно попятнав тот своими снарядами, но добить и его тоже уже не смогли. На кораблях начали показывать дно бомбовые погреба, ведь пополнять те в Порт-Артуре было неоткуда, тогда как активно стрелять им приходилось уже в четвёртом крупном сражении. Вот и вынужден был адмирал Макаров отправлять их на соединение с охраной транспортов, тогда как сам на «Баяне» принялся «отлавливать» оставшиеся вовсе без управления 1-й и 2-й броневые отряды 2-ой Тихоокеанской эскадры.

Разошлись же противостоящие стороны с наступлением темноты, когда и сражаться-то стало уже нечем. Причём, что тем, что этим.

К этому времени японцы успели выбить из строя еще один российский эскадренный броненосец — «Император Александр III» и флагманский крейсер Макарова — «Баян», который пришлось-таки поставить в общую линию, чтобы хоть как-то уравновесить силы после выбытия из строя двух флагманских броненосцев.

В ответ российские артиллеристы выбили у противостоящей стороны броненосец «Фудзи», разбив тому обе башни главного калибра, а также броненосный крейсер «Ниссин», оставшийся вовсе без целых орудий. Плюс до того «Токива» оказался вынужден уползти под защиту прочих кораблей, поскольку получил слишком сильный дифферент на свой побитый нос и более не мог дать ход свыше 5 узлов без угрозы распространения затопления во внутренних отсеках. Да и «Микаса» с «Асахи» к концу боя остались практически без зубов, хоть и сохранили, как отличную плавучесть, так и ход.

Тихоокеанский флот Российской империи тоже понёс при этом определённые потери. Тащить с собой в Порт-Артур то, что осталось от «Князя Суворова» и «Императора Александра III» с «Баяном», Степан Осипович посчитал нецелесообразным. Корабли почти полностью выгорели и не могли дать свыше 8–9 узлов из-за разбитых в лохмотья труб. Да и действующих орудий на них практически не осталось. Так что эти новейшие корабли отправили под эскортом двух вспомогательных крейсеров и одного буксирного судна в Гонконг, являвшийся ближайшим нейтральным крупным портом, докуда они могли бы дойти своим ходом и даже провести там определённый ремонт.

Да, решение это было отнюдь не лучшим, учитывая позицию Великобритании в данном конфликте, но в какой-нибудь более отдалённый порт столь сильно избитые корабли могли и не дойти, попади они с имеющимися повреждениями в шторм. А рисковать их окончательной потерей не хотелось совершенно.

Пришлось также отпустить на интернирование бронепалубные крейсера «Диана» и «Аскольд», получившие слишком много подводных пробоин во время «боксирования» с японскими одноклассниками. «Паллада», как и «Боярин» с «Олегом», также получили несколько подводных повреждений, но не столь критичных, отчего их ещё можно было довести до сухого дока Порт-Артура, где и привести со временем в порядок.

Вот так и завершилось данное сражение, по итогам которого никто из понимающих в военно-морском деле людей не мог чётко сказать, на чьей же стороне оказалась победа. Ведь оба противостоящих флота частично добились своих целей. Японцы сильно-сильно ослабили подкрепление своего противника, не понеся при этом действительно критических потерь. А РИФ в свою очередь избавился от ещё двух столь сильно досаждавших вражеских броненосных крейсеров, которые постоянно ссаными тряпками гоняли русские бронепалубники по всему Желтому морю, не позволяя тем атаковать транспортные суда.

Теперь только время могло расставить все точечки над «i» и показать, кто больше получил, а кто потерял от случившегося в Формозском проливе размена.

[1] 1-ый боевой отряд Императорского флота Японии — в указанный временной период включал в себя лучшие броненосные корабли японцев. А реальной истории — 4 эскадренных броненосца и 2 броненосных крейсера. В данной АИ — 3 эскадренных броненосца и 2 броненосных крейсера.

[2] Вице-адмирал Зиновий Петрович Рожественский — командующий 2-ой Тихоокеанской эскадрой.

— Что скажете по поводу нашего боевого скакуна, Александр? — обратился ко мне Михаил Александрович, наведавшись в здание железнодорожных мастерских, которое нам временно позволили занять для проведения работ по восстановлению той моторной техники, что ещё подлежала ремонту.

Если поначалу остатки нашей бронероты отправили на охрану штаба 2-ой армии, то после того, как налетевшие со всех сторон врачи диагностировали у великого князя сотрясение головного мозга, нас вовсе перевели в Мукден, где мы и находились уже свыше месяца.

Брата императора, понятное дело, определили на продолжительное лечение и отдых в лучшие апартаменты, какие только нашлись в городе. А меня с братом, как и всё наше ремонтное отделение 1-ой роты, как и вообще все подобные отделения всех прочих рот, временно объединили в единое целое со взводом обеспечения полка, тем самым собрав в единый кулак всех штатных автомехаников бригады. Мы ведь с Лёшкой так-то изначально числились «гайковёртами», а в экипаж Михаила Александровича временно попали по протекции. Вот и вернулись, так сказать, в родные пенаты, где тут же пришлось много вкалывать.

Почти две недели ушло у нашей технической братии только на то, чтобы притянуть в Мукден разбросанные по полям и долам подбитые или же просто вышедшие из строя грузовики с броневиками, количество которых с каждым новым днём боёв всё увеличивалось и увеличивалось, покуда стрельба на фронте не прекратилась вовсе.

Как результат, всё пространство рядом с мастерскими превратилось в импровизированную автостоянку.

Учитывая ту технику, что была выведена из строя ещё до начала отгремевшего сражения, наша гвардейская бригада лишилась 107 грузовиков, 17 броневиков и двух САУ, большей частью побитых японской артиллерией. Вот из всего этого «счастья» мы и пытались ныне собрать хоть что-то работоспособное.

— По-хорошему, его бы отправить в столицу на капремонт, — вытирая ветошью испачканные маслом руки, выдал я свой вердикт, рассматривая наполовину разобранный командирский броневик. — Но если кто-нибудь сможет достать один из тех лимузинов, что имеются в распоряжении командующего, за неделю-полторы мы точно сможем вернуть его в строй. И даже пробоину в бортовой броне заделаем заплаткой из достаточно толстого котельного железа, чтобы она могла держать ружейные пули. Местные железнодорожники обещали с этим делом подсобить за денежку малую.