Чтение онлайн

Я улыбнулась и попыталась изобразить счастье от встречи с ним. Но если честно... я даже не помнила его имени. В тот вечер слишком много других вещей занимали мою голову. Как всегда, когда я думала о Гаррике, у меня все внутри сжималось, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не утонуть в воспоминаниях.

Когда нас разделяла лишь барная стойка, мальчик-бармен сказал:

— Привет... Надеюсь, ничего страшного в том, что я помню твоё имя?

На самом деле, да. Немного.

— Обещаю тебе не пугаться, если ты простишь меня за то, что я забыла твоё.

Уголки его губ опустились, и на секунду он нахмурился, а потом снова просиял и сказал:

— Брэндон.

— Точно, Брэндон. Конечно. Прости, эта неделя была длинной.

— Ну, тогда позволь мне сделать её чуточку лучше. — Он достал стакан и налил мне порцию текилы. — За счёт заведения.

Я чувствовала себя неловко, выпивая одна, но не могла отказать. Поэтому я поблагодарила его, пожала плечами и выпила все залпом.

Потом я рассмеялась, но не потому, что было весело, а мне просто показалось, что так нужно сделать.

— Послушай, — начал Брэндон. — Я не хочу показаться слишком настойчивым, но не хотела бы ты как-нибудь встретиться?

Не хотела бы я с ним встретиться? Что ещё важнее, не хотела бы я переспать с ним? Несмотря на все сумасшествие с Гарриком, я всё ещё оставалась девственницей. И все ещё жалела, что не перестала ею быть. Вот тут появилась другая возможность исправить это... которая не нарушает школьных правил и не рискует увольнением. Я посмотрела на него. Келси была права, он симпатичный. И определённо заинтересован мной.

Я попыталась представить, каково будет спать с ним. Попыталась представить, как мы сбрасываем одежду, его руки на моей коже, его губы на моих. Я пыталась, но в каждом образе видела Гаррика, а не Брэндона.

Черт, ну почему нельзя просто щёлкнуть пальцами и перестать быть девственницей? Почему это должно происходить через секс? И почему я могу думать только о Гаррике, несмотря на то, что даже отказалась от секса с ним?

Почему мой мозг категорически отказывается понимать это?

Брэндон сам ответил на свой вопрос:

— Думаю, это, видимо, означает «нет». Обычно это так, если на ответ требуется так много времени.

Я натянуто улыбнулась.

— Прости. Ты действительно милый, но просто мне не очень это интересно... в данный момент.

Черт, я всегда так делала. Я не сильна в сопоставлениях, поэтому всегда добавляла фразы вроде «в данный момент».

Брэндон кивнул.

— Круто. Не беспокойся об этом. Мне, э-э, лучше вернуться к работе.

Он не стал ждать моего ответа прежде, чем зашагал вдоль бара, чтобы обслужить клиента в дальнем конце. Вздохнув, я отправилась в уборную, где сполоснула лицо водой.

Это не помогло хаосу в моей голове, но я чувствовала покалывание в животе от алкоголя, которое, по крайней мере, помогало мне справиться с ним.

Я вернулась к столу, где, благодаря Кейду, меня ждали ещё две порции спиртного, и разговор, к счастью, вёлся о другом слухе, не касающемся Гаррика. К тому времени, как мы всё выпили, моя кожа представлялась мне тёплым одеялом, а горло болело от громкого смеха над всем подряд, не имело значения, смешным или нет. Мы все были настолько пьяны, что наш разговор свёлся к незначительным фразам между взрывами смеха и шутками.

— Я так пьян, — начал Расти. — Что просто хочу сидеть в своей машине и играть на гармошке, пока не протрезвею.

Мой смех прозвучал оглушительно.

— У тебя есть гармошка?

— Чёрт, да. Хочешь послушать, как я играю?

— Ещё бы!

Я оставила свой кошелёк Кейду, чтобы он смог расплатиться за меня. И в благодарность небрежно чмокнула его в щеку.

— О! Я тоже, я тоже! — закричала Келси. Она тоже отдала свой кошелёк Кейду, но вместо поцелуя лишь погладила его по голове, а Расти обхватил руками каждую из нас.

— Примите к сведению, мальчики! Девушки всегда в восторге от мужчин, играющих на инструменте!

Линдси фыркнула:

— Твой инструмент даже не интересуется девушками, Расти!

— Но это не значит, что он им не нравится!

Мне кажется, как только мы вышли на улицу, уровень шума в баре понизился вдвое, но я не видела разницы. В моей голове по-прежнему все гудело. Через пару минут остальные из нашей компании присоединились к нам снаружи, где Расти, сидя на капоте своей машины, играл на гармошке и пел, как он сказал, по-французски (но я была уверена, что это была просто тарабарщина).

Но нам было всё равно. Спустя несколько минут мы разобрали эту околёсицу настолько, чтобы подпевать. Мы пели серенады посетителям бара, которые плелись к своим машинам в два часа ночи. Мы пели на английском и на тарабарщине. Мы пели песни Мадонны, Бритни Спирс и из «Призрака оперы». Кейд зачитал смешной рэп, который он зарифмовал, по-моему, с чесоткой. И мы продолжали петь, пока все посетители не разошлись, а владелец заведения не вышел и не сказал нам проваливать.

Мы всё ещё были слишком пьяны, чтобы сесть за руль, кроме, может быть, Джереми, но ни одна из наших машин не была достаточно велика, чтобы вместить всех нас. И повинуясь какому-то порыву, я просто предложила:

— Пошли ко мне. Топать около полумили, но я точно уверена, что у меня в холодильнике есть водка.

И мы, дружно выкрикивая «Водка!», двинулись ко мне.

Я точно пожалею об этой ночи позже, но в тот момент мне просто не хотелось, чтобы она заканчивалась.

Где-то по дороге к своей квартире я сняла туфли. Каблуки были невысокими, но всё равно буквально убивали мои несчастные ноги. Поэтому я просто скинула их.