Чтение онлайн

— Баронесса Мэйнария д’Атерн.

В глазах главы гильдии не отразилось ничего — он учтиво поклонился и представился:

— Карваль из Голона…

«…четвертый сын графа Миарада, некогда изгнанный из рода за попытку перечить воле отца…» — мысленно добавила я.

Жестом предложив мне располагаться, хозяин кабинета отошел к окну, прислонился к стене и задумчиво посмотрел на меня:

— Если верить слухам, то вы живете в Западном крыле королевского дворца. Стражи там предостаточно, значит, вы ищете людей, способных присмотреть за сохранностью вашего родового замка или городского дома… Так?

— Нет… — отрицательно помотала головой я. — Я бы хотела приобрести у вас… нечто нематериальное…

Карваль изумленно выгнул бровь:

— Простите?

— Могу я надеяться на то, что все, что будет сказано в этом кабинете, здесь и останется? — поинтересовалась я.

— Даю слово, — тут же отозвался мой собеседник.

Я распахнула плащ, сняла с пояса кошель с деньгами и поставила его на стол:

— Здесь — пятьдесят золотых. Я бы хотела купить у вас статус охранника. Старым числом.

Карваль криво усмехнулся и отрицательно покачал головой:

— Боюсь, это невозможно.

У меня оборвалось сердце и ослабли колени. Впрочем, через мгновение я вспомнила о предложении барона Дамира и взяла себя в руки:

— Если вас не устраивает сумма, то назовите свою.

— Дело не в деньгах, ваша милость. И даже не в моем нежелании нарушать закон, — вздохнул хозяин кабинета. — А в том, что, согласно Праву Крови, члены Гильдии Охранников имеют право ношения и употребления меча наравне с дворянами. Этот нюанс нашего статуса сказывается на многом. В частности, на тщательном контроле за каждым из членов гильдии: в день принятия в ряды гильдии очередного первача я обязан заполнить установленную законом форму, в которой указываются его приметы, причем в двух экземплярах. Первый остается в архиве гильдии, а второй пересылается в архив Шестого Приказа.

У меня потемнело в глазах, а по спине потекли струйки холодного пота — он не лгал и не пытался поднять цену. Значит, моя попытка была бессмысленной!!!

С трудом заставив себя встать, я трясущимися руками сгребла со стола кошель с деньгами, попытки с десятой повесила его на пояс и на негнущихся ногах пошла к дверям.

— Мне очень жаль, но это действительно невозможно, — донеслось до меня, как сквозь туман.

«Невозможно…» — мысленно повторила я и увидела, как это же слово повторяет Теобальд:

— Невозможно? Ты все еще в этом уверена?

Я уверенно кивнула:

— Да: стена слишком высокая, поэтому взобраться на нее без помощи лестницы ты не сможешь.

Брат ухмыльнулся, сорвался с места, разогнался, подпрыгнул и, сделав пару шагов по вертикальной поверхности, зацепился рукой за край стены:

— А что ты скажешь теперь?

Я закусила губу и насупилась:

— Ты опять выиграл…

— Вот!!! — он отпустил руки, мягко приземлился на землю и встал передо мной на колени: — Запомни — нет ничего невозможного! Есть только недостаток желания, ума или хитрости.

«А ведь Тео был прав…» — поймав за хвост мелькнувшую мысль, потрясенно подумала я, остановилась, тряхнула волосами и… решительно повернулась лицом к бывшему графу Голону:

— Насколько я понимаю, вы являетесь главой гильдии уже не один год…

— Не один. И даже не два, — подтвердил он.

— Значит, наверняка прекрасно знаете как главу Шестого Приказа, так и тех, кто оформляет и хранит эти ваши формы…

— Знаю, — усмехнулся хозяин кабинета. — А с бароном Зорваном даже дружу.

— Следовательно, невозможное — возможно. Но только при ОЧЕНЬ БОЛЬШОМ ЖЕЛАНИИ С ВАШЕЙ СТОРОНЫ!

Глава Гильдии Охранников вытаращил глаза:

— Вы это серьезно?

— Более чем! — уверенно заявила я.

— Хм… И что ТАКОГО вы готовы мне предложить, от чего я воспылаю этим самым «очень большим желанием»? — язвительно поинтересовался он.

— Брак, — выдохнула я. И на всякий случай добавила: — То есть титул… Лен… И… на некоторое время — себя.

«То, что даровано правителю богами, называется его Предназначением. Действия, соответствующие этому Предназначению, называются Правильным Путем. Упорядочивание этого Пути называется Воспитанием. От Правильного Пути нельзя отойти и на удар сердца, а то, от чего можно отойти, нельзя называть Правильным Путем [144] ».

Срываясь с губ баронессы Кейвази, откровения Игенора Мудрого тускнели, съеживались и таяли, подобно клочьям тумана на жарком летнем солнце.

Нет, обычно Неддар с удовольствием вдумывался как в мысли, предназначенные для обычных последователей и изложенные в предельно простой форме, так и в завуалированные намеки для тех, кто способен торить Путь при свете звезд [145] . Но на этот раз сверкающие бриллианты чужого жизненного опыта оставляли его равнодушными. Ибо были мертвы. А леди Этерия — жива и полна истинного, ослепительно-яркого света.

Трепетание ресниц, румянец, изредка окрашивающий ее щеки, несмелые улыбки, заставляющие замирать сердце и вызывающие непреодолимое желание улыбнуться в ответ, казались ему важнее всего на свете, так как дарили настоящую, ни с чем не сравнимую радость. И заставляли сомневаться в истинности слов одного из самых известных мыслителей прошлого: «Правители, идущие Правильным Путем, не проявляют удовольствия, гнева, печали и радости…»

«Правитель, не способный чувствовать боль и радость, мертв… — думал Неддар, вглядываясь в аккуратную — волосок к волоску — спираль локона, лежащего на плече баронессы. — А мертвецу нет дела до того, что происходит с живыми…»