Чтение онлайн

А сказал я бармену про аптекаря. Мол, за то, что оказались таким гостеприимным хозяином, позвольте вас дополнительно отблагодарить и уберечь от неосторожного посещения лавки прощелыги-врачевателя, торгующего порченым товаром.

Для придания веса собственным словам без зазрения совести воспользовался именем бывшего учителя. Благо хоть Пауль Гренвир и слыл весьма неоднозначной личностью в плане отзывчивости и доброты, никто и никогда не оспаривал его репутацию одного из лучших алхимиков обитаемых земель.

Как говорится, долг платежом красен. Надеюсь, слухи быстро разойдутся и к вредному дылде-фармацевту народ еще долго не будет заглядывать.

До нужного причала добрались, когда на улице уже вовсю смеркалось. «Незабудка» нашлась на том же самом месте и еще никуда не отплыла.

– Я знал, что вы вернетесь, – Махани стоял на палубе в окружении матросов. – Согласны на мое предложение?

Я молча покачал головой и с силой швырнул небольшой звякающий мешочек через бортик корабля. Капитан шхуны ловко поймал кошель, заглянул внутрь, усатое лицо расплылось в довольной улыбке.

– Поднимайтесь на борт, – последовал взмах загорелой рукой.

Матросы живо организовали трап, помогая взобраться на корабль, заодно организуя погрузку.

Когда все было кончено, я повернулся к Торку, доставая из-за пояса несколько монет. Собирался сказать спасибо и отблагодарить за помощь. Но к моему полному удивлению, крестьянин тоже полез на борт, причем с таким видом, словно по-другому и быть не могло.

– Хей, за двоих цена увеличивается, – Махани, разумеется, заметил незапланированное увеличение пассажиров.

Я с недоумением уставился на Торка, не понимая, что происходит и почему он полез на корабль. Не понял, что наше путешествие закончилось? Так нет, вроде понял и, судя по всему, не прочь продолжить ехать дальше.

– А как же деревня? – я махнул ладонью на запад. – Тебя не будут искать родственники?

Торк дернул мощными плечами и коротко выдал:

– Один.

Всего одним словом крестьянин умудрился передать целую гамму эмоций, а заодно и поведать собственную историю. И то, как ему одиноко в деревне, и то, как ему там надоело, и что он давно собирался оттуда уехать, но все никак не подворачивалась возможность.

Я смотрел ему в глаза долгую секунду, затем повернулся к капитану «Незабудки» и обреченно спросил:

– Сколько хотите еще за одного пассажира?

Первые два дня плавания прошли в тумане невыносимых мучений. Никогда не замечал за собой склонности к морской болезни и не подозревал, что буду реагировать на качку ТАКИМ образом.

Меня безостановочно рвало, пока в животе кроме желудочного сока ничего не осталось. Страшно мутило, вызывая головокружение. Трясло в ознобе, как в лихорадке. Мышцы налились свинцом, и каждое движение отзывалось ломотой в суставах.

В какой-то момент стало так хреново, что появились мысли о смерти. Единственное, чего хотелось – сдохнуть, лишь бы страдания поскорее закончились. Желание сигануть за борт проявилось так сильно, что едва удержался, чтобы не осуществить задуманное на деле.

Спасла доставшаяся от Эри половинка. Бывший уличный бродяжка цеплялся за жизнь, как кошка, яростно сопротивлялся, не желая сдаваться, пинками заталкивая сущность изнеженного горожанина двадцать первого века Земли куда-то в глубины сознания, чтобы и думать не смела заканчивать путь таким образом.

Помогло. Дурацкие мысли отступили, заменившись яростным стимулом сцепить зубы и не дать недугу свалить с ног, сделав безвольной куклой. Пусть само недомогание никуда сразу и не исчезло.

Если серьезно, морская болезнь – это самая изощренная пытка, какую только можно применять к человеческому организму.

Мне никогда в жизни не было так плохо, в отличие от других, переносивших путешествие нормально. Особенно капитан, тот всегда выглядел бодрячком. На лице постоянно гуляла жизнерадостная улыбка, сам он лучился здоровьем, плавание доставляло ему необыкновенное удовольствие.

Не знаю, может, так оно и было.

Лично я смотрел на хозяина «Незабудки» с отвращением. Больно уж хорошо он себя чувствовал, что мне, едва не умирающему от качки, казалось полной несправедливостью. Что, разумеется, полная глупость. Ненавидеть человека лишь за то, что он лучше тебя переносит болтанку, явный перебор, не влезающий ни в какие морально-этические рамки. Но что поделать, такова уж человеческая натура.

Когда ты валяешься обессилевшей тушкой на палубе, только что вволю поблевав за борт, а рядом проходит, улыбаясь во весь рот, человек, да еще что-то насвистывая, любить ты его однозначно не будешь.

Впрочем, муки длились недолго. То ли организм адаптировался, то ли помог кусочек сырой кожи, пропитанный мятной настойкой, который мне вручили матросы с советом держать во рту на манер жвачки. Может, сыграло роль уменьшение высоты волн и, как следствие, общей амплитуды качки корабля. Или, скорее всего, сработали все три фактора, наконец-то позволив чувствовать себя более или менее прилично – ходить и двигаться, а не лежать пластом, то на палубе, то в каморке каюты.

Кстати о каютах. Во время размещения на корабле выяснилась довольно любопытная деталь. «Незабудка» хоть и относилась к классу так называемых торговых шхун, по конструкции сильно от них отличалась.

Махани провел модернизацию, сделал апгрейд, так сказать. Надстройка стала более вытянутой, и внутренние помещения захватили часть трюма, таким образом удалось разместить на борту аж шесть вполне себе самостоятельных кают.

Правда очень маленьких и с минимумом удобств, однако все же в виде отдельных изолированных комнат. Что, ясное дело, радовало пассажиров. Ночевать в них далеко не то же самое, что ютиться в плохо огороженном пространстве нижней палубы в подвесных гамаках вместе с матросами.