Чтение онлайн

– Послушай, милый, уж не такая я безнадежная серость, что касается компьютеров.

– Дорогая, прошу тебя. Давай помолчим. Хорошо? Ш-ш-ш...

Она целовала его губы, веки. Закрыла глаза. Он вошел в нее. Жесткий и напряженный.

Она заключила договор с одним писателем и купила костюм.

Он не позвонил. Решила: на этот раз она выждет.

В "Вертикали" до умопомрачения крутила педали. Довольно удачно выступала на производственном совещании редакторов. Была на вечеринке. Придя домой, – сразу же к автоответчику. Не звонил...

Пекла пирог. С тыквой. Фелис уставилась, ни разу не моргнув.

Утром в День благодарения позвонила родителям. Там были – Боб и Касс, дядя Тед. Все счастливы, кроме их обожаемой детки в клетке!.. Разговор оказался сносным – слава Богу, никаких вопросов о друзьях мужского пола, никаких споров и дискуссий. Ждут на Рождество. Она тоже ждет – не дождется.

Индейка получилась сухая, зато гарнир – пальчики оближешь. За столом полно знакомых, незнакомых – тоже. А он что, где? В питтсбургском особняке, что ли? За чахлым столом? Или, может, один, в обнимку с компьютером – а еда холоднющая... Бр-р! Черт с ним... Подошел обходительный ортопед – из Вендиной команды – она этого старца мигом отшила, неизвестно за что. Пирог нанес всем сокрушительный удар. Придя домой, опять к телефону. Автоответчик не порадовал – он не позвонил.

Пятница выдалась в полном соответствии с настроением – сплошная тоска! Серое небо, тронутая сединой природа. Заплатила по счетам, правда, по некоторым. Дала работу пылесосу. Застелила свежим бельем постель. Взяла телескоп. Увлекательное занятие!.. На озере чайки, на дорожке все бегают... Две бегуньи средних лет... Хм-м!.. Ударяют друг друга по плечу... Одна показала ладонь, другая жестикулирует пальцами... Обе в голубых спортивных костюмах. Какая жалость! Понимала бы язык глухонемых, знала бы о чем они говорят. Фелис, потоптавшись на подоконнике, пристроилась у колена.

Попробовала поработать. Сколько изысков всяких в биографии Дороти Паркер. Долой! Чем меньше, тем лучше. А он, что он сейчас делает?

Свернувшись калачиком на тахте, смотрела телевизор. Мыльные оперы. "Жизнь дается один раз"... "Больница общего типа..." Актрисы, довольно миловидные, не все, но некоторые... Наверное, своим детям уделяют до статочно внимания и времени... Будем надеяться! Звонок... Рокси на проводе. Пусть та поговорит, а она помолчит для разнообразия... Как дела? Отлично... Просто превосходно... Статус кво! Работы по горло.

Съела йогурт, приняла ванну.

В субботу все повторилось сначала. Телевизор – на место, в угол, еще разок прошлась пылесосом, вытерла пыль, сходила за продуктами, расположилась за письменным столом. Три недели прошло с тех пор, как у них все началось. Потерла пальцем подаренное сердце и... за работу. Переключилась полностью. Слава Богу, что чистый экземпляр...

Телефон зазвонил, когда заканчивала редактировать последнюю страницу главы. 4,54 было на часах. Смотрела на аппарат, но трубку не брала. Звони, звони!..

– Алло, – сказала она, подняв, наконец, трубку.

– Привет!

Сняла очки.

– Привет.

– Как прошел День благодарения?

– Калорийно, – ответила она. – Шучу, конечно. А у тебя?

– Никак! Я все придумал. Праздновал труса, если угодно, перед пучиной нашей страсти. Теперь сожалею.

– Я тоже.

– Люблю тебя, Кэй.

– Пит, Господи... – она закрыла глаза, задержав дыхание, – я тебя люблю, люблю тебя... очень...

– Милая моя... я так скучал. Нам есть о чем поговорить. Не телефонный это разговор. Видишь, я повторяюсь...

– Две водки с тоником... Поднимаешься?

– Нет. Спускайся ты ко мне. Не против?

– Совсем наоборот. Прямо сейчас?

– Прямо сейчас. Сможешь?

– Минут через пятнадцать.

– Ты мою берлогу не узнаешь. Вылизал, выскреб в твою честь.

Опять поговорить... Хорошо! Когда-никогда, а объясниться надо. Беспокоит, должно быть, разница лет. Она приняла душ и... потрясающий вид. Все равно – тридцать пять... Двадцать не дашь. Белые слаксы, лодочки без каблука, персиковый пуловер, сердечко на цепочке. Телефонный звонок... Ну кто еще? Флоренс Лири Уинтрол. Совсем некстати. Так и есть! Хочет обсудить кое-что, снять одно, добавить другое. Пять минут ушло. Договорились встретиться в понедельник. Она переключила телефон на автоответчик, взяла ключи. Сполоснула кошачьи миски. Вот – еда, вот – вода! Пока, Фелис! Пока, киса! Скоро увидимся.

Лифты... Один на пятнадцатом, другой на шестом. Оба пошли вниз. Ну, что ж! И она вниз, но пешком. Спускалась по лестнице. Темп... Вихрь... Особенно на поворотах, на лестничных клетках, тускло освещенных флюоресцентной подсветкой. Ее шаги гулко разносились в сером железобетонном колодце. Возрастная разница... конечно, об этом. Что же еще? Не рассеянный склероз, не кансер, то бишь рак, или что-то еще – в этом роковом доме всего можно ожидать... Тринадцатый... Наконец-то!

Он суетился на кухне. Рубашка в клетку, джинсы... Дверь настежь... Битлз поют: "Хей, Джуд!" Обернулся. Улыбнулся. Не улыбка, а взрыв, обвал... Чувств, радости!

– Две водки и тоник, – говорит он и вытирает руки кухонным полотенцем на крючке. – Прошу прощения, мисс, ваши данные. Проверка документов.

Поцелуи, поцелуи, поцелуи... "Хей Джуд!" закончилась, диск-жокей наговорился вволю, началась новая композиция. "Элеонора Ригби"...

Она пошла в гостиную, на ходу поправляя прическу. Жалюзи опущены. В потолок бьет свет из плафонов на хромированных рогах торшера, а с потолка свет – вниз. Почти стерильная чистота, если не принимать в расчет разбросанную одежду. Диван – светло-коричневая кожа – почти по центру. Напротив – телевизор, чуть левее от ТВ – стереопроигрыватель. Мило, очень даже! По правой стене – письменный стол с компьютером. Обеденный стол со стульями у кухонного оконца. Светло-коричневое, белое и хромированно-сверкающее... желтые и оранжевые подушки, красные огоньки стерео, черный телевизор.

– Грандиозно! – сказала она. – Ты прав. Ничего не узнаю.

– То-то! Выкинул тонну барахла, – сказал он, подходя с двумя бокалами к дивану. Кубики льда ударялись о тонкие стенки – стекло тоненько позвякивало. – Пришлось обзавестись посудой.

Она стояла у низкого книжного шкафа, рядом с письменным столом. Технические книги и проспекты. Издательства "Карнеги-Меллон" в основном. "Червь в яблоке" – среди них.

Битлз закончили пение, потому что он выключил стерео.

Она, улыбаясь, подошла к нему.