Щелчок
Шрифт:
«Вот оно! Начинается! Докопалась-таки эта злючка!» — тоскливо пронеслось в мыслях Орли, и оп еще угрюмее уставился в землю.
— Шура будет за это строго наказан! — сделала неожиданный вывод гувернантка, обдавая Орлю пронзительным взглядом своих строгих карающих глаз.
Маленькая фигурка Счастливчика протискивается вперед.
— Это сделал я! — слышится его смущенный голос, в то время как все устремляют на него изумленные глаза. — Ради Бога, простите меня, Аврора Васильевна! — подхватывает он, не дав произнести никому ни слова. — Но я не нарочно… Я думал, что вы сразу поймете, какая это змея… не ядовитая… безвредная… и, шутки ради, посадил ужа к вам в корзинку. И-и…
Счастливчик совсем не умеет лгать. Он путается, краснеет и замолкает.
— Возможно ли? Нет! Вы не могли этого сделать, Кира, — говорит с отчаянием в голосе Аврора Васильевна, — вы, наш Счастливчик, наша общая радость и утешение, вы не могли поступить так! Нет! Нот! Этому я не поверю никогда! Не поверю никогда!
Глаза Авроры Васильевны наполнились слезами. Она так любила Киру, так надеялась на него, — и вдруг он поступает не лучше какого-то дикого цыганенка!
— Не верю! Не верю! — стонет она и крутит головою.
— Так вот же ваша работа. Теперь вы поверите… и простите меня…
С отчаянием в лице, в своих темных глазах-коринках, Счастливчик запускает руку в карман и вытаскивает оттуда работу: злополучный клубок ниток, полоску кружева и вязальный крючок, которые он подобрал в саду случайно по дороге из леса.
Последнее и самое веское доказательство Киры налицо. Аврора Васильевна подавлена, молчит с минуту, потом неожиданно кричит:
— Валентина Павловна!.. Лялечка!.. пожалуйте сюда!.. Послушайте только, что выкинул наш любимчик!
Старушка Раева и хроменькая Ляля поспешили на ее зов.
— Что такое? Что?
Аврора Васильевна с тем же дрожащим от обиды голосом рассказала, в чем дело.
— Кира! Кирушка! Возможно ли? О, как это ужасно! — восклицают в один голос и старая бабушка, и хроменькая внучка.
Да, это невозможно.
И Счастливчик, поняв всю тяжесть возложенной им на себя чужой вины, прильнул к груди бабушки и залился слезами.
— Кирушку и Шуру барышня к себе просит, — заглядывая в спальню мальчиков, торжественно провозгласила няня.
В это время Ивась только что успел запустить подушкой в Ваню Курнышова, который, в свою очередь, схватив с окна лейку с водой, предоставил своему маленькому товарищу возможность познакомиться с холодным душем.
— Бесстыдники! Угомону на вас нету, — негодовала няня, — ни ночью, ни днем!
— Холодные души рекомендуется принимать во всякое время суток, — деловым тоном заметил Ваня, в то время как мокрый, как утенок, Ивась отряхивался от воды, неистово хохотал и кричал:
— Ну, постой же ты у меня!.. Я тебе такого гусара в нос запущу! Усни только!
Когда Счастливчик в сопровождении Орли вошел в комнату Ляли, та сидела над книгой у стола.
В ее небольшом уголке было тихо, тепло и уютно. У киота с образами горели лампады, и их мерцающие огоньки освещали суровые лица святых на иконах… И лицо Того, Кто смотрел из-под тернового венца печальными кроткими очами, говорило без слов о всепрощении в любви.
Ляля опустила книгу на колени и смотрела на входивших к ней мальчиков.
— Кира! — произнесла она, лишь только маленький брат приблизился к ней. — Я все знаю. Это не ты положил змею в корзинку Авроры Васильевны, а Шура…
— Шура! — обратилась она к мальчику, в то время как вспыхнувший до корней волос Кира опустил свои правдивые глаза. — Зачем ты не сознался?
Орля сурово сдвинул брови и потупился.
— Она — злая! Она бы заела меня! И Гальке бы опять со мной якшаться запретила, — угрюмо пробурчал тот.
— А если бы Киру наказали, что бы тогда сделал ты?
Черные глаза Орли вспыхнули ярко.
— Тогда бы я пошел и сказал, что это я.
И так как Ляля все еще смотрела на него своими кроткими глазами, он прибавил, заливаясь румянцем по самую шею:
— Или ты не веришь, барышня Ляля, что сказал бы?
Рука калеки-девочки легла на плечо Орли.
— Нет, верю, — проговорила она просто. — Но мне мало этого. Я бы хотела, чтобы ты чем-нибудь добрым и хорошим отплатил Кире за перенесенную им ради тебя неприятность.
— Я? — глаза Орли зажглись новыми бойкими огоньками. — Да я за него, кажись… Кирушка, хочешь я тебе живьем белку из леса раздобуду? А не то лисенят приволоку. Я их норы искать умею. Хочешь?
— Нет… Не того от тебя надо, Шура, — остановила расходившегося мальчика Ляля, — обещай здесь, что ты для удовольствия Киры и моего начнешь хорошо учиться, прилежно заниматься, не грубить Авроре Васильевне… Слушаться ее… Забыть своп резкие замашки… Обещаешь?
— Да нешто надо это Кире? — искренне усомнился Орля.
— И мне, и Кире, и всем нам. Не правда ли, Кира? — обратилась снова Ляля с вопросом к брату.
Тот протянул свою крошечную ручку маленького человечка Орле.
— Да, Орля, ты должен исправиться, — сказал Кира, — ведь я хочу тебя видеть хорошим, всеми любимым, добрым человеком!
Странно прозвучали слова эти в душе Орли. Его любят. Его, всем чужого, далекого всем, кроме Гальки… У него есть друзья, есть люди, которые ему хотят добра, которые его любят…
В суровом одиноком сердечке закипало что-то… Светлый проблеск счастья зародился где-то глубоко на дне его…
Орля взглянул на сестру и брата, и светлая улыбка озарила его лицо.
— Ладно! — проговорил он. — Постараюсь… А только, чтобы она, эта злюка, гувернантка, ко мне зря не приставала…
И умышленно громко, чтобы подавить свое волнение, стуча сапогами, он вышел из комнаты.
Глава V
Господи помилуй! Не узнать басурмана нашего! Тише воды — ниже травы, — говорила поутру няня Степановна, потягивая с блюдечка на кухне горячий чай вприкуску.