Сцена
Шрифт:
— Да, я был в голосе, потому что всегда ношу мою фуфайку!
Не дай Бог никому любить человека, который носит шерстяную фуфайку!
Так закончила свой рассказ бедная, фуфайкой убитая женщина.
Милейший человек, которого жестоко обидела судьба.
Дать голос, с помощью которого можно только напугать женщину.
На сцене изображает злодеев, а в жизни всегда добродушнейший человек.
Его несчастье — его голос.
Им очень дорожат в отеле. Он тихий, прекрасный, спокойный жилец. Он возвращается сейчас же после спектакля, и швейцарам не надоедают из-за него никакие дамы, потому что он, по самому голосу, несколько философ и стоит «выше этих пустяков».
Но его голос!
В один прекрасный день ему от скуки приходит фантазия испробовать свой голос.
А ну-ка:
— Fa-a-a!
В номере справа испуганно взвизгивает собака.
В номере слева жилица от испуга падает в обморок.
Из номера напротив вылетает перепуганный господин с заспанным лицом.
— А? Что? Где горит? Что горит?
Но басу понравилось его «fa», и он решает для собственного удовольствия пустить как следует.
— So-o-o-ol!
Нота за нотой, одна громоподобнее другой, летят друг за дружкой.
Собака в номере справа заливается страшным, душераздирающим лаем.
Соседка слева от испуга испускает истерические вопли.
Господин, живущий напротив, кричит:
— Хозя-я-яина!!!
Где-то плачут дети. Какая-то старушка с испуга попадает в чужой номер.
И надо всем этим гремит:
«Пиф, паф, пуф! Тра-ля-ля!»распевшегося певца.
К вечеру ему отказывают от квартиры и возвращают назад деньги.
Он с изумлением смотрит на управляющего, который поясняет:
— Помилте! Так безобразничать невозможно. Ежели который человек, хоть и выпимши, но до такого безобразия невозможно. Скандал-с!
Хорошо ещё, что он не понимает по-русски. Бедняга перебирается в другой отель, где тоже проживёт до тех пор, пока ему не придёт в голову ужасная мысль послушать своё чудовище.
Судьба предназначила ей изображать кипучие страсти.
И природа всегда награждает драматических сопрано основательнейшим телосложением.
Очевидно, страсть любит большое помещение. Но между пылкой Аидой и полной дамой, пересчитывающей мужнино бельё, нет ничего общего.
Драматическое сопрано почти всегда замужем. И почти всегда пользуется превосходнейшим семейным счастьем.
Страсти успевают надоесть на сцене. После горячего дуэта с Раулем приятно съесть разогретые битки с мужем.
Я всегда относился с большим почтением к этому голосу.
Если бы вы знали, какие прелестные свивальники для своих малюток они делают из тех лент, которыми вы обвязываете ваши букеты!
Муж драматического сопрано всегда спокойнейший человек на свете.
Одно, что его немножко мучит, это беспрестанно смотреть горло своей супруги, нет ли там красноты.
Он должен смотреть горло каждые пять минут.
Каждые пять минут он стоит и смотрит в раскрытый рот своей супруги.
В этой позе они и проводят всю свою жизнь.
Вообразите себе человека, которому в карман посадили маленькую птичку.
Птичка может улететь, она может задохнуться, её можно придавить! Чёрт возьми, да разве можно перечислить всё, что может случиться с птичкой?
Это величайшая каторга на свете!
Человек ходит, садится, ест, разговаривает и каждую секунду должен думать:
«А что моя птичка?»
У неё соловей в горле.
Крошечный сквозняк, — и соловей улетел. Она боится простудить его даже своим дыханием.
Вся её жизнь — непрерывный трепет перед сквозняком.
Она всю жизнь похожа на человека, который только что выздоравливает от воспаления лёгких.
Если у неё есть мамаша, — а у колоратурных певиц всегда есть мамаша, — она обязана стоять в кулисе с тёплым платком.
Едва она сходит со сцены, её закутывают так, что она задыхается, и чуть не на руках уносят в уборную.
Если вы явились к ней с визитом засвидетельствовать своё восхищение пред талантом, она смотрит на вас, как будто перед ней внезапно появился бенгальский тигр.
Вы с холода, — и можете её простудить.
Целый день она занята тем, что кричит:
— Ах, затворяйте двери!
Как будто соседние комнаты переполнены пантерами.
Если вы подошли к окну, — она близка к обмороку.
От окна вы подойдёте к ней и простудите её.
До протянутой руки она дотрагивается осторожно, одним пальчиком, как до льдины.
А когда горничная проходит по уборной, она рыдает:
— Она делает ветер! Меня хотят простудить.
И так всю жизнь.
На свете не существует контральто высокого роста.
Они плотны и приземисты.
Ведь надо же, чтобы было откуда вылетать этим огромным, чуть не басовым нотам.
Про женщин говорят, что они любят сплетничать.
Но клянусь чем угодно, что никогда ни одна сплетня не вылетала на контральтовых нотах.
Контральто слишком серьёзны для этого. Сплетня раздаётся только на высочайших, чисто-сопранных нотах.
Никогда не следует ухаживать за контральто.
Вы услышите отказ на нижних нотах. Да в этом регистре странно бы звучало:
— Люблю!
Если рядом с вами живёт контральто, и вы слышите высокие ноты, — это значит, что она ругает свою камеристку.
Если вы слышите ноты нижнего регистра, — это значит, что она отчитывает какую-нибудь легкомысленную подругу меццо-сопрано.