Чтение онлайн

— Я обязан расследовать все связи, мистер Гремионис. Джендер принадлежал Глэдии, солярианке, а вы были с ней в дружеских отношениях. Вот вам и связь.

— В дружеских отношениях с ней могут быть десятки людей. И никакой связи нет и не было.

— Вы хотите сказать, что никогда не видели Джендера, хотя часто бывали в доме Глэдии?

— Никогда! Ни единого раза!

— И не знали, что у неё есть человекоподобный робот?

— Нет!

— Она про него вообще не упоминала?

— У неё там повсюду роботы. Самые обычные. Ни про каких других она не говорила.

— Ну что же! — Бейли пожал плечами. — У меня нет причин не верить этому… пока.

— Так скажите это Глэдии. Потому-то я и захотел вас увидеть. Чтобы попросить об этом. И я настаиваю!

— А у Глэдии есть причины сомневаться?

— Конечно. Вы настроили её против меня. Вы расспрашивали её обо мне в этой связи, и она предположила… она не знает… Короче говоря, она контактировала со мной сегодня утром и спросила, имел ли я к этому какое-нибудь отношение. Я вам уже говорил.

— И вы отрицали?

— Конечно, отрицал, и категорически, потому что я дей-стви-тель-но тут ни при чём. Но сколько я ни отрицай, это неубедительно. Вот почему я хочу, чтобы это сделали вы. Я хочу, чтобы вы сказали ей, что, по вашему мнению, я никакого отношения к случившемуся не имею. Вы же сами только что это подтвердили, и у вас нет права губить мою репутацию совсем бездоказательно. Я могу подать на вас жалобу!

— Кому?

— В Комиссию защиты личности. В Законодательное собрание. Глава Института близкий друг самого председателя, а я уже отправил ему полное изложение этого дела. Я не собираюсь ждать, я действую!

Гремионис вздёрнул голову — гневным движением, как он, видимо, полагал, но должного эффекта не получилось из-за общей мягкости выражения его лица.

— Послушайте, — сказал он, — это не Земля. Мы здесь находимся под за-щи-той. На вашей перенаселённой планете люди вынуждены обитать в ульях, в муравейниках. Вы толкаете друг друга, не даёте дышать друг другу, и это не имеет значения. Одна жизнь, миллион жизней — это не имеет значения.

— Вы начитались исторических романов, — сказал Бейли, стараясь, чтобы его голос не прозвучал презрительно.

— Конечно. И в них всё изображено очень точно. На планете, где живут миллиарды людей, иначе и быть не может. А на Авроре жизнь каждого из нас дра-го-цен-на. Нас защищают физически — каждого из нас! — наши роботы, так что на Авроре не бывает даже драк, не говоря уж об убийствах!

— Если не считать Джендера.

— Но это же не убийство. Он был робот. А наше Законодательное собрание защищает нас от посягательств другого рода. Комиссия защиты личности относится отрицательно — очень и очень отрицательно — к любым действиям, которые злонамеренно причиняют вред репутации или общественному положению гражданина. У аврорианца, который повёл бы себя как вы, неприятностей было бы хоть отбавляй. Когда же землянин позволяет себе… ну…

— Я веду расследование по приглашению Законодательного собрания, насколько мне известно. Полагаю, без согласия Собрания доктор Фастольф не мог бы вызвать меня сюда.

— Пусть так, но это не даёт вам права выходить за рамки нормального расследования.

— И вы собираетесь обратиться с этим в Собрание?

— Я собираюсь настаивать, чтобы глава Института…

— Кстати, как его зовут?

— Келден Амадиро. Я намерен просить его доложить об этом Собранию, а он его член, позвольте вам сказать, один из лидеров партии глобалистов. А потому, по-моему, вам лучше без экивоков объяснить Глэдии, что я ни в чём не виновен.

— Буду рад, мистер Гремионис, потому что у меня создалось впечатление, что вы действительно невиновны, но как я могу быть полностью уверенным, если вы не разрешаете мне задать вам несколько вопросов?

Гремионис нерешительно помолчал, а потом с вызовом откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и сказал, неудачно изобразив спокойную небрежность:

— Задавайте. Мне скрывать нечего. А когда закончите, извольте немедленно поговорить с Глэдией по трёхмернику позади вас и сказать ей то, что я требую, не то вам придётся так скверно, что вы и вообразить не можете.

— Я понял. Но сначала… Как давно вы знакомы с доктором Василией Фастольф, мистер Гремионис? Или с доктором Василией Алиеной, если вам она известна под этой фамилией?

Гремионис замялся, а потом сказал с напряжением в голосе:

— Почему вы задаёте этот вопрос? Какое он имеет отношение к делу?

Бейли вздохнул, и его угрюмое лицо помрачнело ещё больше.

— Хочу напомнить, мистер Гремионис, что вам нечего скрывать и что вы намерены убедить меня в своей невиновности, чтобы я, в свою очередь, убедил в ней Глэдию. Просто скажите, как давно вы знакомы с доктором Василией. Если вы с ней незнакомы, так и ответьте, но будет только честно предупредить вас, что, по словам доктора Василии, вы с ней близко знакомы. Во всяком случае, настолько, чтобы предложить себя.

Гремионис как будто расстроился. Он сказал дрожащим голосом:

— Не понимаю, почему это надо во что-то раздувать. Предлагать себя — общепринятый социальный обычай, который никого третьего не касается. Ну да вы-то землянин, вот и зациклились на этом.

— Насколько я понял, она вашего предложения не приняла.

Гремионис упёрся в колени стиснутыми кулаками.

— Принять или не принять — это её дело. Кое-кто предлагал мне себя, а я отказывал. Тут нет ничего такого.

— Ну хорошо. Как давно вы с ней знакомы?

— Несколько лет. Около пятнадцати.

— Вы были знакомы с ней, когда она ещё жила у доктора Фастольфа?

— Тогда я был ещё ребёнком, — ответил Гремионис, краснея. — Когда я только-только кончил курс и стал персональным художником, меня пригласили смоделировать для неё костюмные ансамбли. Они ей понравились, и с тех пор она пользовалась только моими услугами. В этой сфере, разумеется.

— Значит, вы заняли своё нынешнее положение, так сказать, официального персонального художника Института робопсихологии по её рекомендации?