Чтение онлайн

Бедный Опимий, столь много сребра сохранявший и злата,

В праздники вейское пивший вино из глиняной кружки,

В будни довольный и кислым, однажды был спячкою болен

И как мертвый лежал, а наследник уж в радости сердца

Бегал с ключами вокруг сундуков, любовался мешками!

Врач его верный придумал, однако же, скорое средство,

Чтоб больного от сна пробудить: он к постели больного

Стол придвинуть велел, из мешков же высыпал деньги;

Призвал людей и заставил считать. Вот больной и проснулся.

150 "Если не будешь сам деньги беречь, - врач сказал, - то наследник

Все унесет".
– Как, при жизни моей?
– "Да, при жизни. Не спи же,

Ежели хочешь пожить!" - Так что же мне делать?
– "А вот что:

Твой желудок совсем опустел, а в жилах и крови

Скоро не будет. Надобно их подкрепить поскорее.

На вот каши из рису: поешь?" - А дорого ль стоит?

– "Малость".
– Однако же сколько?
– "Восемь лишь ассов".
– Беда мне!

Не умру от болезни - умру разорен и ограблен!

Дамазипп

Кто же в здравом рассудке?

Стертиний

Кто не безумен.

Дамазипп

А скряга?

Стертиний

Он и глупец и безумный.

Дамазипп

Следственно, тот бессомненно

160 В здравом уме, кто не скряга?

Стертиний

Ничуть.

Дамазипп

Отчего же? Скажи мне!

Стертиний

Слушай! Представь, что врач Кратер сказал о больном: "Он желудком!

Вовсе здоров!" - Так, стало быть, может и встать он с постели?

– "Нет! потому что страдает от боли в боку или в почках".

Этот, положим, не клятвопреступник, не скряга: пусть Ларам

В жертву за это свинью принесет!
– Но он честолюбец:

Пусть в Антикиру плывет!
– Не та ли же глупость - именье

Бросить в пучину иль вовсе не сметь к нему прикоснуться!

Сервий Оппидий, богач, родовые в Канузии земли

Двум разделил сыновьям. Но пред смертью, призвав их, сказал им:

170 "Я заметил, что в детстве ты, Авл, и орехи и кости

В пазухе просто носил, и проигрывал их, и дарил их;

Ты же, Тиберий, напротив, заботливо прятал их в угол

И пересчитывал; с этой поры я всегда сокрушался,

Что в две разные глупости в зрелых летах вы впадете,

Что один Номентаном, другой же Цикутою будет.

Потому заклинаю Пенатами вас: берегитесь

Ты - уменьшать, а ты - прибавлять к тому, что отец ваш

Почитает довольным для нужд, сообразных с природой.

Кроме того я хочу, чтоб вы с клятвою мне обещали

180 Славы, честей щекотанья беречься; и если который

Будет эдилом иль претором, тот сам себя да объявит

Проклятым мной, неспособным владеть завещанным мною!"

Как! чтобы чваниться в цирке, чтоб ликом своим величаться,

Вылитым в бронзе, - так ты на горохе, бобах и лупинах

Все состоянье отца проживешь?
– Не Агриппе ль захочешь.

Льву благородному, хитрый лисенок, быть подражатель?

– ---

– Что ты, Атрид, запрещаешь предать погребенью Аякса?

– "Помни: я царь!" - Я плебей! замолчу и вопрос оставляю!

– "Что повелел я, то справедливо. Однако ж, кто мыслит,

190 Будто я в этом неправ, говори предо мной безопасно!"

– О, да даруют же боги, властитель, тебе с кораблями,

Трою разрушив, обратно приплыть.
– Итак, мне вопросы

И возраженья дозволены?
– "Спрашивай! я дозволяю!"

– Царь! за что же Аякс, сей герой, второй по Ахилле,

Столько раз греков спасавший, под небом тлеет открытым?

Или на радость Приама и Трои лишен погребенья

Тот, кем их юноши были могил лишены в их отчизне?

– "Нет, а за то, что, напав на овец, восклицал он, что режет

Менелая, Улисса, меня!" - А когда ты в Авлиде

200 Дочь, как телицу, на жертву привел к алтарю и осыпал

Солью с мук_о_ю ей голову, был ли ты в здравом рассудке?

_ "Я? Почему?" - Но безумный Аякс перерезал лишь стадо,

А и супругу и сына он пощадил! Он проклятьем

Зла не сделал тебе; не напал на Улисса и Тевкра.

– "Я, чтобы ветер попутный судам от враждебного брега

Боги послали, хотел примирить их той жертвенной кровью".

– Чьею?.. своею, безумный!
– "Своей; но совсем не безумный!"

– Всякий безумен, кто, удаляясь от истины, ложно

Видит предметы и зла от добра отличить не умеет,

210 Гнев ли причиной тому, иль обманчивых чувств возмущенье.

Пусть был безумен Аякс, поражающий агнцев невинных;

Но не безумен ли был ты и сам, когда преступленье

Мыслил свершить, честолюбьем надменный и гордостью сердца?

Если б кто вздумал носить на покойных носилках овечку,

Шить ей, как дочери, платья и дать ожерелья, служанок,

Куколкой, девочкой ласково звать и готовить для брака:

Верно бы претор ему запретил управленье именьем,

Верно б его и имение отдал родным под опеку.

Как? неужели в уме тот, кто вместо безгласной овечки

220 В жертву приносит родимую дочь?
– Что ты скажешь на это?