Чтение онлайн

Илья Ильф Евгений Петров «Двенадцать стульев»

Все видели какую-нибудь передачу про Францию или Португалию, где рассказывают про виноделие. И у всех в головах отложилась картинка. Стоит огромная четырёхсотлитровая бочка дубовая, в которой пять лет вызревает коньяк. Или экзотика — кальвадос грушевый. А что не так? Да, нет, всё так. Единственная оговорка… А зачем нужна дубовая бочка? Понятно для…

Пусть будет так. Особенности состава и особым свойствам дубовой древесины позволяют обогатить алкоголь приятным вкусом, ароматом и придать красивый коньячный цвет. Присутствующий в дубе танин свяжет и осадит вредные соединения, которые имеются в любом самогоне, хоть в промышленном, хоть в домашнем. Правильно заготовленная и обработанная, древесина дуба может придать алкоголю самые разнообразные вкусовые оттенки: цветочные, ванильные, дымные, черносливовые, вишневые. При этом древесина дуба имеет целебные свойства, которые она частично отдает при настаивании алкоголю.

А теперь немного физики. Чтобы процессы шли все эти полезные нужен контакт дуба со спиртом или с самогоном. Чем больше бочка, тем меньше соотношение площади поверхности к литражу. То есть, те же процессы, которые идут в показанном ролике в огромных бочках пять лет в столитровой бочке пройдут за три года, а в пятнадцатилитровой за два, скажем, и качество коньяка будет не хуже. А даже лучше. Ещё можно поиграть температурами. Нагревать воздух вокруг бочки, и тогда древесина будет отдавать спирту танины и цвет, и охлаждать, и тогда она будет их впитывать. Несколько раз за год сыграть таким образом и ваш коньяк будет гораздо ароматней и красивей. Далее, не говорится в том ролике, но перед тем, как заливать спирт или самогон в бочку её обжигают изнутри. Тогда и процессы все нужные идут лучше и можно ещё и привкусами поиграть. При незначительной прожарке бочки алкоголь приобретет ванильно-ягодный привкус и аромат; при средней — карамельно-миндальный; при сильной — шоколадный с дымком.

И вывод. Который знают все самогонщики и изготовители домашнего коньяка — дубовая бочка — это от тупости и бедности. Лучше всего для производства коньяка или кавальдоса, да и любого виски, подойдёт дубовая щепа. Её только предварительно нужно прожарить в духовке при температуре в 150 градусов пару часиков.

Со щепой ещё ведь нужно и не переборщить. Да, можно создать настоящий бульон, и ещё и подогревать его время от времени, и тогда весь процесс получения коньяка займет месяц, скажем, а если держать дольше, то он станет жёстким чересчур и горьким, и цвет будет чересчур насыщенным. Но и слишком быстро настоять не получится. Настойка не обретет в полной мере целебных свойств, а цвет коньяка не получится насыщенным. Оптимальный вариант Кох знал, он не одну сотню литров на своей даче коньяка произвёл с кальвадосом и раздал друзьям и соседям. Нужно взять пять — десять грамм прожаренной дубовой щепы на литр самогона. Выстаиваться при таких соотношениях коньяк должен полгода. Ну и чуть добавками не грех поиграть. Можно добавить немного мёда, можно жжёного сахара. Есть рецепты, где нужна гвоздика и душистый перец, есть с кориандром и зверобоем. И обязательно нужно раз в день открывать ёмкость и давать коньяку или виски подышать, а то появляется запах затхлости. Между самогоном и крышкой обязательно нужно оставить воздушную прослойку, а открывать емкость ежедневно на один час.

Опыт, как говорится, не пропьёшь. Был нюанс. Все эти рецепты предполагались для стеклянной тары. А если нет? На счастье Сашки, выход нашёлся сам. Даже не нашёлся, а нашёл его сам.

Стоит Сашка перед бочками с сидром и решает в голове проблему тары, и тут приходит управляющий Андрюха и приводит прилично одетого мужика. Купец эдакий с окладистой бородой и в хромовых сапогах начищенных. При кафтане из хорошего сукна тёмно-серого.

— Вот, Александр Сергеич, привёл раба вашего. Выкупиться он хочет.

— Я раб Господу токмо…

— Да, молчи ты!

— Подожди, — Кох остановил рукой перепалку купца этого с Павлидисом, — Как тебя звать?

— Изотовы мы, а звать Акинфий, — чуть поклонился «раб».

— Акинфий Изотов. Как-то мать говорила, про тебя должно быть, что в крепостных есть чуть не купец, лавку и мастерскую держит в городе. Про тебя?

— Я разговора того не слыхал, и лавки у меня нет. А вот мастерская есть. Бондари мы. На всю Тулу наши бочки славятся, — степенно как уважающий себя купец пояснил Изотов.

У Сашки сразу планов громадьё в голове выстроилось. А чего, дурень он думкою богатеет. Решил часть своих думок Виктор Германович озвучить.

— А чего лавки-то нет?

Акинфий Изотов снял… А чёрт его знает как эта шапка называется? Пусть будет малахай. Есть же такое слово? Акинфий снял малахай, почесал под горшок подстриженную голову, потом сунул руку в бороду и её помял.

— Так не мильёнщик. На жизнь хватает, а вот на лавку… Да и что продавать в той лавке? У меня и так все бочки расходятся без лавки.

— За какую же сумму ты выкупиться хотел?

— Я ежегодно уже пять лет матушке вашей княгине Наталье Андревне платил налог в сто рублёв по договорённости. А теперь хочу разово отдать пятьсот рублей на серебро с тем, что вольную получить для себя, сына Кольку и всех девок и баб наших, — Акинфий достал из-за пазухи свёрток, завёрнутый в кусок белого материала, и развернул. Там был приличный такой кирпичик облигаций. Были они синего цвета. Все. Так как в СССР традиции царской России по цвету купюр сохранили, то нужно понимать, что это были пятирублёвые ассигнации. Пятьсот рублей — это сто бумажек? Хрена с два, неуёмное печатание не обеспеченных ни товаром, ни золотом, денег привело к тому, что сейчас курс был двадцать семь копеек серебром за ассигнационный рубль. Итого Изотов должен был принести чуть не две тысячи рублей или четыреста пятёрок. Именно так пачка и смотрелась. Весомо эдак. Экие, мать его деньжищи.

Событие пятьдесят третье

Человек, который вчера потерял бумажник — знай, семь тостов было за твоё здоровье!

Дальнейший разговор Кох перенёс в дом. Разговор серьёзный и на ногах его говорить не стоит. Не нищеброды же. Солидные люди. Люди расселись в гостиной за столом, и Машка, которая дылда, принесла им пирожков вечных малиновых и поставила чашки. Из-за шторы выпорхнула кикимора в барском наряде и уставилась глазищами на Изотова.

— Садись, Анна, с нами почаёвничай. У нас с Акинфием разговор серьёзный будет, а ты посиди послушай, подкрепись.

— Указом от 1824 года крестьянам дозволяется производить торговлю и промышленность, но не иначе, как со взятием особых свидетельств, — выдал Андрюха Павлидис едва они уселись.

— У купцов гильдии же есть… — начал было Санька, но грек уже понял, о чём тот хочет спросить и выбежал вперёд паровоза.

— Так же, как купцы, торгующие крестьяне на разряды поделены указом тем. Первый разряд даёт права купца 1-й гильдии, второй соответствует 2-гильдии третий — 3-й. Вот только платить за свидетельство крестьянин должен в разы больше, чем купец. Так, купец 3-й гильдии платит двести двадцать рублей, а крестьянин 3-го разряда четыре тысячи рублей. Это на серебро.

— Ага, — Виктор Германович ткнул пальцем в бородача, — ты выкупишься. Станешь вольным, запишешься в купцы и сэкономишь тысячи рублей, — правильно понял Павлидиса Сашка и сурово глянул на Изотова.

Акинфий сник, бороду в стакан макнул, понял, что не видать ему вольную. И напрасно.

— Смотри, Акинфий, у меня к тебе предложение есть. Тебе надо открыть лавку в Туле… Две лавки. В одной будешь своими бочками торговать и прочими туесками. Нужно подумать, что крестьяне наши смогут для твоей лавки производить. Хоть веники берёзовые для бани. А во второй лавке ты будешь продавать лекарственные зелья. С хлебным вином сложности всякие. Там государственная монополия и откупщики, не с нашим калашным рылом в их свиной ряд залезать. А вот лекарственные настойки спиртовые продавать можно. И отвары всякие, для полезности спиртом разбавленные. Типа рюмочной. Пришёл покупатель в лавку твою лекарственную и говорит: «А налей мне, милой, четок настойки боярышника». (Четвертинка, она же четок, она же чекушка по сей день имеет объём 0,25 литра). А второй следом подходит и достаёт серебряный рубль, и говорит гордо: «А мне, любезный, вон из того штофа два шкалика заморского лекарства плесни — яблочного кальвабоса». «Сам ты кальвабос», — отвечаешь ты этому любителю. — «Сие лекарство хранцуское называется кальвадос, и оно от всех болезней душевных помогает». (Кружка либо штоф вмещает 1,2 литра или 3 фунта воды. Это 2 водочных бутылки, 1/10 ведра, 10 чарок или 20 шкаликов; в полуштоф соответственно входила ровно бутылка пива или водки).