Сантьяго

Далеко-далеко в Спиральном рукаве, у самой границы Внешних миров, есть планета, называемая Серебряная Синь. Там много воды, лишь несколько островов поднимаются над бескрайним океаном, занимающим всю поверхность. Если вы находитесь на самом далеком острове и ночью посмотрите на небо, то увидите весь Млечный Путь, гигантскую звездную реку, протянувшуюся по Вселенной.

А если днем вы выйдете на западный берег острова и повернетесь спиной к воде, то увидите перед собой поросший травой холм. А на его вершине – семнадцать белых крестов, каждый с именем мужчины или женщины, которые хотели колонизировать эту благодатную планету.

И под каждым именем написана одна и та же фраза, повторенная семнадцать раз:

«Убит (убита) Сантьяго».

Ближе к центру галактики, где много звезд и ночь столь же светла, что и день, есть планета, называемая Валькирия. Это окраинный мир, там полным-полно темных баров, отелей и публичных домов, где собираются исследователи, старатели и торговцы с Внутренних миров, чтобы выпить, закусить и позабавить друг друга былями и небылями.

В самом большом из торговых городов Валькирии, который не так уж и велик, есть также почтовый терминал, принимающий субпространственные сообщения, точно так же, как почтовые отделения прошлого принимали письма и телеграммы. Иногда сообщения хранятся три или четыре года, часто переправляются еще ближе к центру галактики, но в конце концов большинство из них находит адресата.

Одна из стен почтового терминала покрыта фамилиями и голограммами преступников, разыскиваемых на Внутренних мирах, отчего терминал очень популярен среди охотников за головами: за каждого из преступников обещано щедрое вознаграждение. Обычно разыскивается человек двадцать, иногда чуть больше, случается – чуть меньше, и около каждой фамилии проставлена сумма. Некоторые фамилии остаются на стене с неделю, какие-то – с месяц, совсем немногие – с год.

Только три преступника фигурировали на стене больше пяти лет. Двух там уже нет.

Третий – Сантьяго, но его голограмма отсутствует.

На колонизированной планете Святой Жан живут туземцы-гуманоиды, известные как свейлы. Колонистов там уже нет: они отбыли восвояси.

В экваториальной области Святого Жана, неподалеку от колонии землян, есть выжженная полоса земли в десять миль длиной и полмили шириной, на которой уже никогда ничего не вырастет. Ни один колонист не сообщал об этом, а если и сообщал, то его донесение списано в архив одним из тридцати миллиардов чиновников Демократии. Если же вы попадете на Святой Жан и спросите свейлов, откуда взялась черная полоса земли, они перекрестятся (колонисты были ревностными христианами) и скажут вам, что это метка Сантьяго.

Даже на сельскохозяйственной планете Ранчеро, где никогда не совершалось никаких преступлений, даже краж, известно его имя. Там полагают, что роста в нем одиннадцать футов и три дюйма, волосы у него оранжевые, а изо рта торчат огромные клыки. И если малыши плохо себя ведут, родителям достаточно вскользь упомянуть о том, что на завтрак Сантьяго больше всего любит есть непослушных детей. Этого вполне достаточно, чтобы ребенок стал тише воды, ниже травы.

На Минотавре и Тезее, планетах-близнецах, вращающихся вокруг Сигмы Дракона, странствующие менестрели слагают о нем баллады. Если исходить из них, от роду Сантьяго 217 лет, ростом он выше башни, плечами шире амбара, крепко пьет, приударяет за женщинами, а от Робин Гуда (еще один фаворит менестрелей) он отличается тем, что отбирает и у богатых и у бедных, отдавая только себе. Подвигам его нет числа. В его активе борьба не на жизнь, а на смерть с дышащей хлором Горгоной и поход в ад, где он плюнул в горящий огнем глаз Сатаны. Не проходит и дня, чтобы кто-то не добавил пары куплетов к бесконечной «Балладе о Сантьяго».

На Делуросе VIII, гигантской планете – столице человечества, нервного центра Демократии, одиннадцать государственных департаментов, в которых трудятся 1306 мужчин и женщин, пытаются найти и уничтожить Сантьяго. Они сомневаются, что имя это он носит от рождения, они подозревают, что часть приписываемых ему преступлений совершена другими, они уверены, что где-то в архивах наверняка хранится его фотография или голограмма, но никак не могут ее найти. Этим их знания о нем и ограничиваются.

Пятьсот донесений поступает к ним ежедневно, две тысячи версий тщательно расследуется каждый год, щедрые награды объявлены на полумиллионе миров, по всей Демократии рассылаются агенты, снабженные деньгами и всем, что можно купить за деньги, однако одиннадцать департаментов продолжают работать. Они пережили три последних администрации и будут жить, пока не выполнят возложенную на них миссию.

Серебряная Синь, Валькирия, Святой Жан, Ранчеро, Минотавр, Тезей, Делурос VIII – своеобычные, столь резко отличающиеся друг от друга планеты.

Но еще большую роль в жизни Сантьяго сыграла другая планета, Подарочек, расположенная у самой границы Внутренних миров, ибо именно там квартировал, пусть и временно, Себастьян Найтингейл [1] Каин, который не любил свое второе имя, профессию и образ жизни, возможно, и не в такой последовательности. Он боролся за то, что полагал справедливым для себя, но никогда не побеждал. Мало что могло удивить его, тем более потрясти. У него нет друзей и соратников, да он их и не искал.

Себастьян Найтингейл Каин, с какой стороны ни посмотри, посредственная, ничем не выделяющаяся личность, однако нашу историю мы должны начать с него, ибо ему суждено сыграть главную роль в саге о человеке, известном лишь как Сантьяго…

Никогда ранее не писалась история Пограничья Внутренних миров, вот Черный Орфей и взялся за этот труд, решив положить ее на музыку. Разумеется, при рождении ему дали другое имя, не Орфей (хотя родился он чернокожим). Ходили слухи, что работал он в звездной системе Делуроса, занимался изучением воды, но потом влюбился. Девушку звали Эвредика. Он последовал за ней к звездам, а поскольку все, что принадлежало ему, осталось на родной планете, он не мог дать ей ничего, кроме музыки. Так он стал Черным Орфеем и посвящал ей любовные песни и сонеты. Потом Эвредика умерла, но он решил остаться на окраине Внутренних миров и начал писать эпическую балладу о торговцах и охотниках, преступниках и неудачниках, с которыми сталкивала его жизнь. Труд его не остался незамеченным. И со временем те, кто не попал в его четверостишья, оставались для прочих туристами или людьми, не заслуживающими внимания.