Чтение онлайн

Джордж, любезно-уродливо ухмыляясь, поворачивается к женщинам. Они в шоке. Он шевелит задницей и медленно, сардонически пускает газы.

Вновь звенит гитара с резонатором. Одинокий Люк подносит гармошку к губам и выдувает пару аккордов. Джордж узнает мелодию сразу. Эго Хэнк Уильямс.

Мори просыпается в состоянии классического похмелья: давящая головная боль; затуманенное зрение; в мозгах дождливый сезон. Лишь спустя какое-то время ему удается извлечь из тумана то, что было после пивного садика. Хороший был вечер, во всяком случае. Он снова закрывает глаза, видит смеющиеся лица, чует запах духов. Девочки в ночном клубе были полны энергии и веселья. Уно здорово пил, здорово танцевал. И, как и предполагал Мори, девчонки его не отпустили. Мори оставил его там, последним посетителем заведения, со снятой рубахой и челкой, падающей на глаза.

Осторожный завтрак – рисовый шарик, пара мандаринов, никакого кофе. Потом Мори включает телевизор и застает конец еженедельной новостной программы. Говорят о политической реформе, о ее абсолютной необходимости, с которой согласны все. Присутствуют лидеры всех главных фракций – ряд темных костюмов и честных, обнадеживающих лиц. Интервьюер спрашивает, доживет ли правящая коалиция, включающая все главные партии, до конца года.

Действующий глава фракции «Канэсита» объясняет, как он «прилагает все усилия для достижения тех рамок, которые будут способствовать необходимому консенсусу».

Его главный соперник – человек, чьи воспаленные амбиции пошатнули единство старой партии, – улыбается и кивает. Он верит, что «было бы неправильно исключать возможность того, что к концу года задуют суровые ветра».

Третий утверждает, что «гибкость может быть названа первейшим приоритетом для движения к национальному возрождению».

Знакомые слова, знакомое лицо. Это Сэйдзи Тори-яма, выглядит он гораздо старше и потрепаннее, чем на фотографии в газете. С тех пор, как Мори выяснил, что Торияма – отец миссис Миура, он уделяет больше внимания политическим событиям. Он сидит на корточках перед телевизором и смотрит, как интервьюер пытается зондировать почву дальше.

– Торияма-сан, говорят, что вы – ключевое лицо в политическом пейзаже этого года. Если вы перестанете оказывать поддержку, правительство будет смещено. А в этом случае велика вероятность того, что будет сформировано новое правительство – правительство Ториямы…

Он делает паузу, вероятно, предполагая то же, что и Мори: скромный смешок, а потом обычный поток речей про «реформы» и «национальное возрождение». Вместо этого, однако, Торияма занимает оборонительную позицию:

– Ну – ох, дайте мне сперва сказать – если держать в голове все различные мнения, которые могут быть на этот счет, – было бы правильнее продолжить внимательное обсуждение ситуации, пока дальнейшие шаги вперед не станут более адекватными…

Торияма запинается и заходит в тупик. Ему явно не по себе, он сбит с толку. Левое веко начинает подергиваться.

Интервьюер пробует еще раз:

– Итак, вы говорите, что будете продолжать поддержку правительства, что бы ни решили другие партии?

Торияма ерзает на стуле.

– Я говорю, что есть голоса, призывающие к стабильности, и вовсе не так уж неправильно принимать их во внимание. Как говорится в пословице, мост следует переходить осторожно, простукивая его, чтобы убедиться, что он прочен…

Интервьюер переключается на главу фракции «Канэсита», признанного мастера в плетении словес. Дискуссия становится еще более витиеватой. Похмелье Мори разыгрывается. Политики – почему они не говорят, как обычные люди? Они что, со своими женами и любовницами тоже так разговаривают? Все же обычно Торияма гораздо более уравновешенный и представительный, чем лидеры старых фракций, сидящие по бокам от него. Сегодня он выглядит и говорит ужасно, как будто пил два дня подряд так, как Мори вчера вечером.

Снаружи дождь заканчивается. Мори выключает телевизор, выпивает энергетического напитка и готовится к обычному лечению похмелья: полчаса каратэ в зале местного храма. Боль надо побороть болью.

Храм пуст – лишь старый одноглазый кот недоуменно наблюдает за упражнениями Мори. Ноги выбрасываются не так высоко, как когда-то, кулаки двигаются не так быстро, но вскоре адреналин уже бежит по жилам. Мори пританцовывает на скользкой каменной поверхности, выдыхает из глубины нутра, до предела наполняет легкие сырым воздухом. Похмелье вскоре побеждено, хотя одноглазый кот, кажется, не проникся.

Работает тело Мори – и ум его работает тоже. Он думает о вчерашних событиях. Тот неудачливый сарариман: напали на улице, накачали наркотиками, утащили навстречу таинственной участи. «Музыканты» быстро сообразят, что он не имеет отношения к смерти Миуры. Сарариманы – люди простые. Они не ввязываются в серьезные преступления – по крайней мере, если начальство не прикажет. Вот если бы Мори утащили, ситуация была бы куда сложнее.

Уловка с сумкой оказалась удачной – она дала новую, драматическую информацию по делу Миуры. Черный Клинок – явно не обычный шантажист. Его подозревают в двух убийствах – Миуры и человека, которого зовут Наканиси. Еще более важны подозрительные личности, выдающие себя за музыкантов и медиков и действующие из центра делового района. У Мори есть некоторые идеи насчет этих людей, но их нужно проверить. И снова, человек, который может ему в этом помочь, – Сима.

Сразу после полудня Мори приходит домой, весь мокрый от дождя и пота. Звонит Симе и спрашивает, есть ли время для встречи.

– Нет проблем, – отвечает Сима, – сегодня я как раз собирался съездить в Сибую. – Мори удивлен. Трудно предположить, что Сима тратит свое драгоценное свободное время на прогулки по одному из самых оживленных торговых районов Токио. – Мне надо купить скрипку, – объясняет Сима. – Поздравить Мари-тян.

– Поздравить? С чем?

– Она сдала на права, – говорит Сима гордо. Мори представляет картинку: застенчивая девочка в форме младшей школьницы, вытягивая шею, выглядывает из-за рулевого колеса. Когда он последний раз видел старшую дочь Симы? Восемь лет назад? Десять? А кажется, что на прошлой неделе. Время в наши дни определенно летит быстро. Будущее застает врасплох.

Сибуя ломится от молодых людей, кипит их деньгами. Пабы, клубы, бутики, дневные дискотеки, «лав-отели», кабинки караокэ, игровые центры – вся эта буйная экосистема, удобряемая доходами, находящимися в распоряжении нынешних шестнадцати-двадцатипятилетних. Эти детки живут дома так долго, как только могут, и клянчат деньги у родителей, дедушек и бабушек. Они не хотят расти, и кто может их в этом винить? Как только они вырастут, их наличные деньги вмиг разлетятся.

Мори прокладывает путь через море людей, стараясь держать под контролем свое раздражение. «Эмбиент трип-хоп гараж транс» – что это значит? Кто-нибудь знает вообще? Эти детки – странное племя. Они предпочитают общаться не лично, а по пейджеру или мобильнику. Их язык – смесь слэнга, словечек из телевизора и комиксов. Девочки, со своими светло-каштановыми волосами и искусственным загаром, выглядят, как пришельцы. Мальчики избавляются от растительности на руках и ногах и меняют форму лица при помощи пластической хирургии. Когда Мори было двадцать, он хотел изменить японское общество со дна до покрышки. Этих интересует только смена собственного облика.