Чтение онлайн

Вот что узнает Джордж. Владелец сети кабаре отказывается платить повышенный взнос, которого требуют с него люди Сады. Хуже того: видели, как он разговаривал с деятелями «Объединенной коалиции процветания» – синдиката из Осаки, который ведет агрессивную экспансию в соседних префектурах. Так что тут не просто деньги. И не просто лицо. Это долговременные права на контроль территории. Вот зачем им понадобилась помощь из Токио. Все, что нужно от Джорджа, – быть здесь и выглядеть свирепо. Противник получит ясный сигнал: «Пойдешь дальше – развяжешь войну между бандами в масштабах страны».

Они залезают в гнойный «линкольн» и едут по пустым улицам. Ямсоголовые рассказывают дальше. Выясняется, что у хозяина кабаре – весьма разносторонние интересы. Он начинал с массажных салонов, домов свиданий и бань, и так построил небольшую империю. Недавно перешел к поставкам еды в школы, утилизации мусора для больниц и тому подобному. Джорджу становится как-то беспокойно. Он не привез оружия.

Сорок минут в машине. Морось переходит в туман. Дневной свет закатывается в дальний угол неба.

Кабаре, выбранное парнями, – сборный дом неподалеку от шоссе. Кроме салона патинко рядом, на мили вокруг – никаких признаков жизни. Разумное и правильное расположение, рассчитанное на дальнобойщиков, день и ночь громыхающих по прибрежной трассе. На парковке уже сейчас стоит дюжина гигантских грузовиков. У чувака явно лучше развито предпринимательское чутье, чем у людей Сады с их запущенным «районом развлечений».

Джордж выбирается из «линкольна», стоит и жует зубочистку. Салон большой – один из самых больших, какой он когда-либо видел. Внутри колотится музыка диско. Парочка вышибал у дверей смотрят на них.

– В чем дело, Волк? – говорит Сакамото. – Какие-то проблемы?

– Единственная проблема – это твои мозга, – говорит Джордж. – Похоже, когда ты родился, доктор тебя головой ушиб.

Сакамото смотрит на Ибу с идиотской ухмылкой на лице. Ухмылка означает: «Крутой чувак из Токио начинает нервничать». Что ж, это правда. Джордж начинает нервничать. Не потому, что он испуган, а потому, что ситуация не такая, как ему объяснили вначале. Информация ложная. Подготовка плохая. Люди, с которыми ему предстоит работать, – мартышки.

Джордж подходит к дверям, усмехается вышибалам, достает двадцать тысяч иен.

– Что тут можно получить за эти деньга? Один из вышибал усмехается в ответ.

– Это смотря сколько у тебя времени, – говорит он. – Две девки на два часа, три девки на час, и специальное предложение – четыре девки на полчаса.

Вышибала говорит спокойно, он совсем не встревожен видом якудзы из Токио. Джордж кивает, заходит внутрь с Ибой и Сакамото, которые тащатся за ним, как выхлоп дерьма за золотой рыбкой.

Внутри темно. Диско бухает, как кувалда. Появляется мама-сан, ведет их к кабинке в глубине пещеры. Джордж прикидывает, что здесь по меньшей мере тридцать таких палаток и половина из них заняты. Значит, работает примерно двадцать девушек, неплохие обороты. Для охраны нужно больше двух вышибал. Джордж Волк Нисио делает глубокий вдох. Ему все меньше и меньше нравится происходящее.

Они заказывают выпивку, девочек. Появляются три. Молодые, на удивление привлекательные. Снимают футболки и танцуют на столе. У мужчин под самым носом оказываются микро-юбки и светящиеся стринги. Сакамото ухмыляется, как расколотый кокос. В просвет между ногами девушек Джордж замечает, что из комнаты на заднем плане появились два здоровых мужика, прошли через зал и засели прямо у двери. Джордж берет десертную вилку и кладет в карман.

Сакамото начинает пускать слюни. Он кладет на стол пять тысяч иен, заставляет девчонок стянуть стринги. Иба подносит бутылку виски ко рту и хлебает из горла. Мужики, сидящие у двери, невозмутимо смотрят на них. Джордж наклоняется к Ибе, шипит ему на ухо:

– Может, это не очень умно.

– Нам лучше знать, – усмехается Иба. – Тут мы справимся и без тебя.

Он делает еще один глоток. Девочка начинает расстегивать Сакамото ширинку. Мужики у входа переговариваются с вышибалами. Очень скоро они приступят к действиям. Джордж внезапно встает.

– Схожу отолью, – говорит он.

Джордж плетется между кабинок в глубину салона. Последний беглый взгляд на Сакамото: штаны спущены ниже колен, девчонка нагнулась к нему. Иба – как машина на мойке: голые девки по бокам трутся грудями о его физиономию. Кабинки вокруг них пустеют – девушки ведут клиентов в дальний конец салона.

Джорджу известна планировка подобных заведений. Он побывал во множестве таких. Джордж проходит мимо туалета, выскальзывает за штору и бежит вниз по короткому коридору к запасному выходу сбоку здания. Снаружи воздух теплый и сырой. Джордж останавливается и прислушивается. Ничего – только музыка бухает, как кувалда. Он обходит салон патинко и возвращается на стоянку, занимает выгодную для наблюдения позицию между двух грузовиков.

Дальнейшее предсказуемо. Вышибал вдруг зовут внутрь. Пару минут спустя они выныривают наружу, волоча безвольное тело Ибы за руки и за ноги. Его рубаха порвана, по лицу полосами течет кровь. Вышибалы сваливают его у боковой стены здания и минуты две топчут. Потом является Сакамото – без штанов, с расквашенным носом, он бормочет невнятные оскорбления. А может, и внятные для вышибал, потому что один вдруг хватает его за шкирку и впечатывает мордой в бетонную стену. Затем, не удовлетворившись результатом, отступает на несколько шагов назад и повторяет. Сакамото бормотать перестает.

Эти люди, – понимает Джордж, – довольно-таки серьезные люди. Пока двое вышибал запихивают Сакамото в урну с мусором головой вперед, Джордж пробует открыть дверцу стоящего рядом грузовика. Та не заперта. Он украдкой влезает внутрь, заползает за водительское сиденье и скрючивается там. Вскоре становится ясно, что он поступил по уму: четыре здоровенных мужика выходят с бейсбольными битами и принимаются обшаривать парковку, заглядывая под грузовики. Никаких признаков Джорджа, что явно возбуждает в них некоторое недовольство. Один глядит на «линкольн-континентал», зовет остальных. Джордж содрогается. Машина дурацкая, старомодная, плохая с любой точки зрения. Но он может себе представить, что она значила для старика Сады. Если бы старик это видел – или слышал, – он бы зарыдал от ярости.