Чтение онлайн

Стараясь подавить в себе все возрастающее чувство тревоги, Кэти быстро надела простое, без рукавов черное креповое платье и завязала лентой свои длинные белокурые волосы. Минимум косметики — и она была готова, на десять минут раньше срока. Это уж совсем ни к чему, упрекнула она себя. Если считать секунды, оставшиеся до предстоящей стычки, тогда и без того издерганные нервы точно меня подведут!

Поймав в зеркале взгляд своих больших фиалковых глаз, она постаралась убрать морщинку, пролегшую меж изогнутых бровей, и в который уже раз задалась вопросом, как это Хавьер Кампусано умудрился принять ее за Корди.

При одинаковом росте и не совсем одинаковом весе обе они могли похвастаться нежной белой кожей и белокурыми волосами, спускавшимися ниже плеч. Но на этом сходство заканчивалось. У Кэти глаза были темно-синие, а у Корди — голубые, скулы чуть-чуть повыше, нос немного длиннее и с легкой горбинкой. Все это, вместе взятое, придавало чертам Корди гораздо больше утонченности, а ее фигурка точно соответствовала представлениям большинства людей о том, какой стройной и элегантной должна быть настоящая фотомодель.

Формы Кэти были гораздо щедрее. Но Хавьер, без сомнения, отнес это на счет недавних родов, да к тому же и сам признавался, что пробыл на той вечеринке очень недолго. И она не стала его разубеждать.

Ей совсем не легко давался обман: стоило только начать думать об этом, как подступала дурнота. Но выбора не было, ей предстояло играть взятую на себя роль до самого конца, каким бы горьким он ни был. Едва дон Хавьер узнает, что она приходится Джонни всего-навсего тетей, а настоящая мать, попросту говоря, сбежала, он тотчас заберет ребенка в свою семью и сделает все, чтобы это нельзя было опротестовать.

Ну уж нет! Я буду врать до посинения, коли на то пошло.

С этим твердым — пусть даже и достойным осуждения — намерением Кэти выпрямилась и, бросив в зеркало воинственный взгляд, отправилась на бой с человеком, которого считала своим заклятым врагом.

— Хотите аперитив, Кэти? Она нерешительно застыла в широком дверном проеме и увидела, как он откладывает в сторону кипу газет, которые просматривал до ее прихода, как его губы изображают вежливую улыбку, как он встает и идет навстречу ей.

— Благодарю вас.

Голос не слушался ее. Сердце гулко ухало в груди. Он назвал ее уменьшительным именем вместо обычного ?сеньорита?, а послышавшийся ей легкий сарказм привел ее в настоящий ужас. Теперь его слегка прикрытые веками глаза провели ленивый, но весьма тщательный осмотр ее затянутого в черный креп тела, и она заметила, как он едва заметно пожал широкими плечами под прекрасным белым пиджаком.

Кэти повернулась на непослушных каблуках и, изо всех сил стараясь не споткнуться, направилась к одному из обитых мягкой кожей кресел, поставленных полукругом перед огромным, до самого потолка, камином. Медленное скольжение равнодушных глаз по ее телу было неприкрыто сексуальным, и, внутренне содрогнувшись, она почувствовала, что такое испанский темперамент, скрытый под лакированным слоем учтивости и хороших манер.

Она с осторожностью наблюдала, как Хавьер наполняет бокалы отсвечивающей тусклым золотом жидкостью. На бутылке была наклеена ясно различимая этикетка с именем Кампусано, и голос его звучал как мурлыканье, пока он ставил на низенький столик с серебряной чашей, полной аппетитных оливок, тонкий хрустальный бокал.

— Попробуйте ?Fino?, а если оно покажется вам суховатым, мы заменим его на ?Oroloso?. Когда-то Британия была нашим крупнейшим рынком сбыта сладких, крепких сортов хереса. У нас считается, что это напитки для почтенных дам, но теперь их вкусы явно изменились…

— Не вижу ничего смешного! — холодно парировала Кэти. — Может быть, все эти почтенные дамы приобрели более утонченный вкус. Или перешли на джин.

Неужели у него потребность все время демонстрировать свое превосходство? Или он просто не умеет по-другому, это стало частью его натуры? Скорее второе, решила Кэти и тут же была выбита из состояния равновесия — он улыбнулся, на этот раз по-настоящему, и заверил ее:

— Я ни над чем не смеюсь, что вы! Когда ваш Дрейк подрезал бороду нашему королю, он заодно увез домой около трех тысяч бочек хереса, тем самым положив начало нашей весьма прибыльной торговле с Англией. А я никогда в жизни не стану смеяться над одним из наших лучших рынков сбыта!

Он уселся напротив нее с присущей ему ленивой грацией, которая лишний раз напомнила об исходящей от него всепокоряющей мужской силе, и в глазах его стояла какая-то соблазнительная дремота.

— Как это вино, на ваш вкус?

Пытаясь оторваться от гипнотизирующего взгляда полуприкрытых серых глаз, Кэти сделала быстрый глоток, потом еще один. Это казавшееся бледным вино на самом деле было крепким и приятным, с необычным ароматом. Охлажденный напиток легко проскользнул в горло, оставив ощущение солнечного дня с легким морозцем.

— Да, пожалуй, ничего. — Она улыбнулась, глядя ему в глаза, и сердце ее смягчилось, потому что им было так хорошо и приятно вместе… — Боюсь, что могу и привыкнуть к нему, как какой-нибудь пьяница. — Неспешно ведя пальцем по тонким граням хрусталя, Кэти вдруг услышала свой голос, с неподдельным интересом спрашивающий: — Но если рынок сладкого хереса пошел на убыль, почему же вы не производите больше сухого?

— Это не так-то просто. Все зависит от того, как развивается flor . Ну… — Видя непонимание в ее глазах, он развел своими сильными, прекрасно вылепленными руками и встал, чтобы вновь наполнить ее бокал. — Когда мы приедем в Хеpec, я специально свожу вас в bodega — винодельню и попытаюсь объяснить все там. Если вам это правда интересно.

Да, ей это было интересно, несмотря на чувство взаимного недоверия, разделявшее их, ложь с ее стороны и диктаторское высокомерие — с его. Кроме того, у нее появлялась возможность выйти из создавшегося положения, и отбросить ее она просто не имела права. И потому, подкрепившись еще одним глотком вина, Кэти постаралась расслабиться, откинулась в кресле, положила ногу на ногу и спросила:

— А когда я смогу посетить Херес и вашу матушку?

— К чему такая спешка? — В его холодных серых глазах появилось презрение. Кэти вздрогнула еще и оттого, что его взгляд намеренно долго задержался на ее длинных, выставленных на обозрение точеных ножках. — Что, finca — слишком тихое, слишком скучное место, по вашим понятиям? Мне очень жаль, что вы так быстро устали от нее.