Чтение онлайн

Яркий солнечный свет после полумрака ослепил ее, и Хавьер, должно быть, заметил это. Не успела Кэти сообразить, что происходит, он провел ее в узкую дверь какого-то магазинчика и, пока Кэти хлопала глазами, вновь привыкая к царившему и здесь полумраку, уже оглядел множество подставок с темными очками и нацепил ей на нос самую красивую модель.

— Примерьте.

Кэти задержала дыхание, изо всех сил стараясь унять предательскую дрожь, охватывавшую все ее тело каждый раз, когда он дотрагивался до нее.

— Вам идет. — Он отступил назад, склонив голову набок и окидывая ее оценивающим взглядом. Уголки его губ поднялись. — У вас очень привлекательное лицо. И все остальное тоже, — добавил он, опустив глаза ниже.

Последнее замечание возмутило и одновременно возбудило ее до такой степени, что она не разбирая дороги бросилась к двери.

— Вам не нравятся комплименты? — Хавьер догнал ее, когда она уже ступила на раскаленный тротуар. Голос его звучал насмешливо, значит, он прекрасно понял, что ее реакция на происшедшее была слишком неадекватной, какой-то чуть ли не детской.

Если бы она была матерью Хуана, если бы она была Корди, то просто купалась бы в таких комплиментах, считая, что они достаются ей по праву. Но она так и не смогла вжиться в образ утонченной красавицы фотомодели, поэтому ограничилась кратким ответом:

— Нет. Особенно если они неискренние.

— А почему вы думаете, что они неискренние? — спросил он с легкой улыбкой, и от этого голос его зазвучал еще обольстительнее, чем когда-либо прежде. Потом взял ее за руку, и почти с бега она перешла на обычный шаг. — Я считал, что при вашей профессии такие комплименты являются обычным делом. А что до искренности, то почему вы считаете, что моя реакция на красивое лицо и тело должна быть другой, чем у всех остальных мужчин?

Потому, что я не Корди, и потому, что я совсем не красива, ответила она про себя. И вы уже заявили мне, что, если бы мы были мужем и женой, вам не захотелось бы дотронуться до меня и пальцем.

Она почувствовала облегчение, когда он привел ее в ресторан, который выглядел почти так же, как bodega. Вдоль стен громоздились ряды бочек, среди посетителей не было ни одного туриста, а огромный выбор блюд выглядел настолько соблазнительно, что у Кэти тотчас разыгрался аппетит. Ведь утром она так нервничала, что практически не позавтракала.

— Позвольте мне выбрать для вас, — предложил Хавьер в обычной своей диктаторской манере, что делало его предложение вовсе не предложением, а приказом. На этот раз Кэти решила не заводиться и позволила ему усадить себя за один из немногих свободных столиков. — Это лучшая возможность попробовать наши вина и нашу кухню, — продолжал Хавьер, пока она рассматривала бесконечные тарелочки с разнообразными закусками и маленькие бутылочки с вином. — Отпивая по глотку вина и пробуя понемногу каждой закуски, вы сможете понять, какое разнообразие ощущений придает наш херес разным видам блюд. Херес, tapas и хорошая беседа — для истинного хересанца это лучший способ провести часок-другой. — Он налил бледного вина в два бокала и откинулся назад, улыбаясь ей. — Так что накладывайте, что вам нравится, а тем временем, чтобы поддержать разговор, расскажите немного о себе.

— Я считала, что вы и так все знаете, вы же провели целое расследование, — возразила Кэти, гордясь своей бесстрастностью. Подцепила на вилку прекрасно обжаренную креветку и запила ее глотком ?Fino?. Она не доверяла ни его какому-то новому, расслабленному настроению, ни его вдруг вспыхнувшему интересу к ней. С ним было легче управляться, когда он злился, потому что сейчас в ней очень сильно было желание плыть по течению, расслабиться и стать такой же, какой она была всегда, — простушкой с открытой душой. А это было опасно.

— Я ошибался, — признал Хавьер, и улыбка у него стала такой теплой, что у нее дрогнуло сердце. — Вы, Кэти, поставили меня в тупик. Многое в вас не совпадает с моим прежним предвзятым мнением.

Для него это большой шаг вперед — признать, что он может быть хоть в чем-то не прав, подумала она саркастически, но проглотила эту мысль вместе с еще одним глотком тонкого на вкус вина. Впереди замаячила опасность. Если он начнет складывать все эти несовпадения вместе, то может выйти на дорожку, которая приведет его слишком близко к истине.

— Что это за блюдо? — спросила она высоким ломким голосом, и он тут же с готовностью пододвинул к ней тарелку кончиками своих длинных пальцев. Глаза его стали какими-то слишком уж проницательными, как будто ее реакция подтверждала ту мысль, которая давно уже крутилась в его голове.

— Фаршированные артишоки. И не пренебрегайте нашими классическими блюдами. — Он подвинул к ней еще несколько тарелок. — Здесь ветчина, сыр и оливки.

Кэти принялась есть и задавать ему вопросы, ответы на которые знала заранее. Почему маленькие тарелочки с закусками называются tapas, то есть ?крышки?? Потому что испанцы никогда не пьют без закуски, во всяком случае очень редко.

Традиционные ломтики ветчины или сыра как бы закрывают вино. Едва слушая его терпеливые ответы, она изо всех сил старалась не поддаться панике, уверить себя, что он пока еще далек от истины, и с трудом подавила в себе крик ужаса, когда он медленно и таинственно улыбнулся ей и шелковым голосом прошептал:

— Если вы кончили есть и нести чепуху, мы, с вашего позволения, найдем тенистое местечко, где сможем спокойно поговорить. — Он поднялся и протянул ей руку, от которой нельзя было отказаться. — Я хочу услышать все о вашей жизни, вашем прошлом, вашей семье. Все и обо всем. Как ваш будущий супруг я настаиваю на этом. Пошли.

Будущий супруг? Неужели он никогда не откажется от этой ужасной затеи? И почему он так уверен, что между ними невозможен настоящий брак, со всеми его атрибутами: любовью, уважением и рождением детей?

Он что, так преданно любил свою первую жену, что не хочет и не может никем заменить ее? Скорее всего, потому он так спокойно и решил объявить своим наследником сына умершего брата и взять мать ребенка себе в жены. Я стала неприятной, но неизбежной частью сделки…