Самозванец
Шрифт:
Впрочем, как выяснилось через короткое время, молодой человек в данной ситуации проявил излишний оптимизм.
Трое авантюристов — а как их еще иначе было назвать, учитывая рискованность предприятия, — начали медленно продвигаться в сторону главного входа в замок. Молодой человек использовал свой щуп, чтобы проверять ближайшие стены и двери. Пройдя несколько метров, он внезапно обнаружил, что за дверью главного входа находится ишиб. И тут раздался оглушительно громкий звук, быстро переросший в частые удары металла о металл. Это бил сигнальный колокол.
«Тревога! — раздались крики. — Нападение!»
Михаил услышал топот бегущих людей и горько пожалел, что забыл о простом факте: не он один умеет выпускать щуп.
— Ишиб нас заметил! — крикнул он остальным. — Отходим!
Троица устремилась обратно к стене. К сожалению, они не могли достаточно быстро залезть на нее и спуститься с другой стороны.
Однако сначала все было хорошо. Насколько это может быть, когда двор наполняется солдатами, готовыми встретить врага во всеоружии. Охранники тюрьмы не могли заметить три неясных пятна на фоне каменной кладки в ночной тьме, поэтому троица благополучно достигла края стены и начала спускаться вниз. Внезапно раздался крик ишиба:
— Я вижу их! Они уже с другой стороны! Открыть ворота!
Михаил и его приятели попытались ускориться еще больше, потому что ворота открывались быстро. Едва они достигли земли, как группа солдат выскочила из ворот и ринулась прямо к ним. Ее вел ишиб.
— Ходу! — крикнул Михаил.
Он и его друзья понеслись по улицам изо всех сил, выжимая свои сорок километров в час. Может быть, ишиб и догнал бы их, но сделать это не решился, ведь солдаты не успевали за ним. Поэтому троица оторвалась от погони. Визит в тюрьму завершился неудачей.
Михаил возвращался к дому Ференов и мысленно клялся себе в том, что больше никогда не будет действовать без плана. Они были на волосок от гибели. Если бы ишиб успел атаковать, им бы пришел конец.
Но бессмысленная, на первый взгляд, попытка принесла некоторую пользу. Хотя самозванный принц не смог спасти арестованных стражников, угрызения совести больше не мучили его — он сделал все, что мог.
Им больше не спалось, поэтому приятели, собравшись и попрощавшись с Ференом-старшим, с первыми лучами солнца вышли из дома. Свитки, за которые принц заплатил так дорого, остались в доме Ференов. Михаил прочитал их и дословно запомнил. Больше они ему были не нужны. Однако он считал, что деньги были потрачены не зря. Трактаты действительно сообщили ему много нового.
Все ворота города были еще закрыты, но троица легко перелезла через крепостную стену на относительно безлюдном участке под покровом невидимости. Их путь лежал в Камор.
Маэт и Торк бежали рядом с человеком, которого принимали за наследного принца, и думали каждый о своем. Маэт думал о прекрасной Ларете, о том, что его шансы добиться ее благосклонности в случае успеха предприятия резко повысятся. Еще он думал о том, что если его не убьют, то большое будущее распахнет перед ним свои объятия. Возможно, он станет даже крупным военачальником, о чем мечтает каждый дворянин с детства. Мысли же Торка касались совершенно другого. Он был человеком практического склада. Слава и власть не волновали его. А вот деньги — другое дело. Торк точно знал, что если у него будут деньги, то многочисленные проблемы исчезнут. Он сможет жениться, выбрав девушку покрасивее, построит или купит дом и, наконец, оставит военную службу.
Между Пармом и Сцепрой друзья натыкались не только на мирных граждан, но и два раза повстречались с разведчиками противника. Враги решительно обнаглели, если направляли свои разъезды так глубоко в тыл обороны Ранига. Никто не знал, сколько еще это продлится, пока Миэльс не капитулирует. Но пока что основные города на севере держали осаду и не сдавались.
В планы друзей не входили столкновения ни с разведчиками армий Томола и Кманта, ни с кем бы то ни было. Поэтому они обегали всех по широкой дуге, как прежде делал Михаил. И через несколько часов достигли Сцепры.
Проходя в город, они не заплатили ничего. Потому что, во-первых, представились дворянами, а во-вторых, передвигались пешком. На вопрос же, что случилось с их лошадьми, ответили, что лошадей бросили, скрываясь от разведчиков врага в лесу.
В первый раз Михаил заходил в Сцепру как безродный и никому не известный путник. Теперь же его сопровождали друзья, а в столице у него имелись союзники. Несколько дней изменили очень многое.
В Сцепре он не хотел задерживаться надолго. В этом городе у него не было дел. Кроме одного.
В тот же день, после того, как они расположились на одном из постоялых дворов, молодой человек нанес визит знакомому сапожнику. Ломтер сначала не узнал его в новой походной одежде, которую Михаил позаимствовал из гардероба Ференов, но потом бросил быстрый взгляд на обувь Молодой человек был обут в сделанные Ломтером сапожки, — свою-то работу мастер всегда отличит.
Инкит же узнала Михаила сразу.
— Как ты поживаешь? — спросил он, когда они оказались наедине.
— Все как обычно. Работаю, помогаю отцу.
— Почему ты не выходишь повторно замуж?
— Отец отказывает бедным женихам. А богатым нужно хорошее приданое.
Михаил улыбнулся.
— Если я тебе дам денег, то это поможет выйти за того, за кого ты хочешь?
— Отец тогда не будет возражать, — просто ответила девушка.
— Тогда выбирай себе женихов сама, — молодой человек достал из кошеля и протянул ей двадцать золотых. Это было целое состояние.
— А если не выберу? — прищурилась Инкит.
— Тогда я дам тебе больше, — серьезно произнес он. — И буду увеличивать и увеличивать, пока ты не выберешь.
— А может быть, я уже выбрала, — кокетливо произнесла девушка.
— Это хорошо, — серьезно ответил Михаил, привлекая ее к себе. — Кого же? Надеюсь, не меня?
Смысл его слов резко контрастировал с действиями.
— Может быть, все может быть, — сказала Инкит, подставляя губы под поцелуй.
— Ты не можешь выбрать меня, — объяснял недавний скромный путешественник, а теперь состоятельный мужчина в промежутках между поцелуями. — Ты даже не представляешь себе, кто я, и во что сейчас ввязался. Вот уже несколько дней, как я не принадлежу себе. И все, кто рядом со мной, тоже себе не принадлежат.