Самозванец
Шрифт:
Его внешность расположила к нему всех дам.
Молодая особа, сидевшая рядом с Екатериной Семеновной и выразившая мнение, что сегодня она останется на заднем плане, употребила все свои чары, чтобы овладеть им, но неожиданно встретила соперницу в лице оставленной графом Вельским Люси.
Иван Корнильевич дружески здоровался с приятелями, которые все его приняли очень радушно и этим сгладили неловкость его дебюта.
Его увлекли их удовольствия, о которых он имел понятие только понаслышке, а им как страстным игрокам было очень приятно залучить партнера с такими значительными деньгами.
Чем многочисленнее становилось общество, тем более неловко себя чувствовала Марья Павловна.
— Нельзя ли уйти в другую комнату? — сказала она барону Гемпелю.
— Разумеется, моя прелесть! — отвечал он. — Подождем только обещанное диво. Очень любопытно на него посмотреть.
В синих глазах девушки появилось выражение не то грусти, не то упрека.
Дверь снова отворилась.
Вошел Неелов. Он наскоро поздоровался с обществом и остановился посреди гостиной с таким видом, как будто хотел сообщить что-нибудь очень важное.
— Что с тобой? Что случилось? — посыпались вопросы. Неелов театральным жестом указал на дверь, ведущую в залу.
— Господа! — торжественно проговорил он, — соберите все ваше самообладание!.. Вооружитесь всем вашим мужеством, чтобы иметь силу выдержать лицезрение.
В это время в дверях показалась Софья Антоновна Левицкая под руку с Ольгой Ивановной Хлебниковой.
Появление их произвело, действительно, очень сильное впечатление. Ольга Ивановна была одета просто, даже слишком просто для такого общества.
Но именно эта простота так гармонировала с чистотой всего существа ее и так ярко доказывала, что красота ее не нуждается ни в каких искусственных добавлениях, что в этом обществе не могло не произвести величайшего эффекта.
Навстречу молодым девушкам поднялась с кресла Капитолина Андреевна и, приветливо поздоровавшись с обеими, познакомила Ольгу Ивановну со своей дочерью и усадила ее возле себя.
VI
НЕ ОПОЗДАЛ ЛИ?
Очутившись среди ярко освещенной гостиной, Ольга Ивановна сильно покраснела и смутилась, что еще более увеличило ее обаятельную красоту.
— Боже, да ведь это дочь управляющего Алфимова! — воскликнул барон Гемпель.
Граф Вельский вздрогнул, и Сигизмунд Владиславович к своему величайшему удовольствию заметил, что померкшие глаза его вспыхнули гневом, когда барон направился к Хлебниковой, чтобы возобновить знакомство, начатое в Отрадном.
— Как она сюда попала? — спросил он у графа Стоцкого почти со злобой.
— Она дружна с Софи. Вероятно, она ее и пригласила, — отвечал тот, равнодушно пожимая плечами.
Шевельнулось ли в сердце этого распущенного человека сознание, что такому чистому ангелу не место в этой смрадной среде? Понял ли он, что было бы преступлением осквернить этот чистый цветок плотскими взорами окружающих?
Он сам не мог себе дать в этом отчета.
Мужчины тотчас же окружили Ольгу Ивановну, и она мгновенно стала средоточием общего внимания.
— Надо избавить ее от этих нахалов!.. — проворчал граф Вельский.
Сигизмунд Владиславович кивнул головой.
Он подошел к Капитолине Андреевне и сказал ей несколько слов.
Та тотчас же увела Ольгу Ивановну под предлогом показать ей залу и другие гостиные.
Екатерина Семеновна и Софи пошли за ними.
Мужчины остались этим, конечно, недовольны, но скоро утешились надеждой еще успеть пригласить ее на один из танцев до начала бала.
— У меня так нехорошо на душе!.. — печально и нежно говорила Марья Павловна барону Гемпелю. — И общество здесь такое несимпатичное. Уйдем куда-нибудь, мне так многое хочется сказать вам…
— Не теперь, Муся, — ответил он холодно.
— Но ведь вы же обещали…
— Перестань же, Муся!.. Потом…
— Но ведь вы же знаете, что я не могу оставаться поздно…
— Ну, так в другой раз… Теперь я не расположен слушать… И куда это запропастилась наша чаровница?..
— Значит, вы меня больше не любите?
— Ну, пошло, поехало! Разумеется, люблю! Только мы поговорим о нашей любви в другой раз. Я только пойду посмотрю, где она… А вы поболтайте пока с другими, я против этого ничего не имею.
На глазах девушки навернулись слезы.
Она отдала ему все свое сердце, пожертвовала для него всем, любила его со всем пылом первой страсти, а он…
Между тем Ольга Ивановна сидела с полковницей, ее дочерью и Софи в зеленом будуаре, куда им подали роскошный десерт.
Граф Стоцкий старался удалить мужчин, которые стремились туда же, и сумел устроить так, что граф Вельский попал в зеленый будуар первый и сел возле Хлебниковой.
Когда вошли остальные, желанное место было уже занято. Все они знали хорошо правила этого дома, где один не имел права мешать tete-a-tete другого с избранной дамой, а потому скоро разошлись.
Графу Петру Васильевичу легко было завести с Ольгой задушевный разговор.
Он говорил с нею об Отрадном, о ее отце и матери и своей невесте.
О последней он отзывался с величайшей почтительностью, мечтал о том, как он окружит ее всеми радостями жизни. Это скоро расположило молодую девушку в его пользу.
«Какой он хороший!» — думала она.
Из залы донеслись первые звуки вальса. Софи и Екатерина Семеновна поспешили туда.
— Вы не танцуете? — спросил граф Вельский.
— Нет, — ответила Хлебникова. — Я вообще не люблю танцевать, а сегодня и одета не по-бальному… Софи схитрила и не сказала мне, что здесь будут танцевать. А вы?
— Я охладел ко всем удовольствиям, — ответил граф, лениво покачиваясь в кресле, — и танцую только при крайней необходимости… А вот если позволите мне остаться здесь и поболтать с вами, то я проведу время в тысячу раз приятнее.