Самозванец
Шрифт:
Гонец Шеин жалован саном окольничего, для воевод изготовлены специальные золотые медали, войску отправлены восемьдесят тысяч рублей. Все это аванс под обещанную рубашку, которая будет скинута с царских плеч, как только Борис получит известие об окончательном подавлении мятежа.
Увы, выигранное сражение не всегда означает окончательную победу, особенно в войне гражданской.
Дмитрию удается сохранить жизнь и свободу. Воеводы, слишком поспешно снаряжая Шеина, в ликовании сочли его не только разгромленным, но и погибшим. Между тем самозванцу во всеобщем смятении удается добраться на раненом аргамаке в Севск. Оттуда, сменив коня, ночью с группой оставшихся в живых и не покинувших его соратников он скачет дальше, на юг, в Рыльск.
Да, теперь он не решается углубляться во владения Годунова, восток после поражения ненадежен. Неподалеку от Орла собирается новая царская рать. И пока воеводы медлят, празднуя победу, Дмитрий покидает и Рыльск, уходя в крайнее приграничье, в Путивль, город, прославленный плачем Ярославны. Правда, верной княгини давно нет, но крепостные стены стоят, и за ними можно укрыться, оценить свое положение.
Отступление, переходящее в бегство, от Новгорода-Северского до Путивля, не может, конечно, не сказаться на состоянии духа Дмитрия. Появляется червь сомнения, соблазн признать волю судьбы, смириться с поражением, уйти. Граница рядом.
Но тут вновь подтверждается, что дело, на которое он сам себя позвал, не его личное дело.
Соловьев:
«Теперь между русскими было уже много людей, которые не хотели бежать в Польшу».
Эти люди и разрешили сомнения Дмитрия.
В лицо ему брошен сподвижниками жестокий упрек:
— Мы всем тебе жертвовали, а ты думаешь только о жизни постыдной и предаешь нас мести Годунова!
Горький укор справедлив. Ведь совсем недавно он убеждал их, что жизнь коротка и не стоит ею дорожить, выбирая между славой и «здешней краткой жизнью». И вот сам готов предпочесть бесславную здешнюю, даже постыдную!..
Помимо эмоций выдвинуты и аргументы. Несмотря на поражение, сторонники борьбы не верят в звезду Бориса, надеются на единомышленников в его войске. Но в первую очередь они предлагают вождю собственные жизни и достояние.
Дмитрий пристыжен и ободрен одновременно. В самом деле, что ждет его за кордоном? Позор, ничтожное прозябание. Между тем слова сподвижников не расходятся с делом. Приходит в Путивль четырехтысячный отряд донских казаков. Приходят клятвы до последнего вздоха оборонять взятые города. Вскоре атаман Карела в Кромах докажет, что слова эти не пустые.
Еще раньше показал Рыльск.
Сюда царские воеводы подошли, преследуя Дмитрия. Упоенные победой, они потребовали безоговорочной капитуляции, сдачи «без условий». Но в крепости засел народ твердый. С кличем «служим царю Димитрию!» «злые изменники» ответили на ультиматум орудийным залпом. Под командованием Григория Долгорукого-Рощи и Якова Змеева Рыльск достойно выдержал двухнедельную осаду, не польстившись и на запоздалые обещания милости.
В ярости воеводы свирепствуют в округе, расправляясь жесточайшим образом с населением, поддержавшим самозванца, — людей вешают, расстреливают, истязают. Вступает в силу логика гражданской войны — бояре уже понимают, что дело не в одном Лжедмитрии, «воров» много тысяч…
Главного они, однако, упустили.
И царь, понятно, недоволен. Он шлет послание нерасторопным военачальникам. Из московского дворца Борис пока видит не столько поднимающийся на него народ, сколько единственного врага, в личности которого в глазах Годунова сосредоточились начала всех обрушившихся на царство бедствий. Борис укоряет своих воевод в том, что они «упустили Гришку». Угроза немилости всполошила карателей, которые было собрались передохнуть в тепле до весны. Рати снова приходят в движение. Кажется, что они вот-вот предпримут решающий шаг.
Итак, на Путивль? Нет, в сторону противоположную, на север…
Войны смутного времени прославились осадами. Самыми различными. Тут и упомянутая уже оборона Новгорода-Северского Басмановым, и будущие битвы за Калугу и Тулу под руководством Болотникова, и постыдное сидение интервентов в Кремле, и славная защита Смоленска.
Разные города, разные противники, разные результаты…
Одна из знаменательных, сыгравших переломную, ключевую роль в первой гражданской войне — осада Кром.
Небольшой полувоенный городок, опорный пункт на возможном пути степняков, где-то в пятидесяти верстах к югу от Орла.
Вспомним, что первоначально царские войска, скрывая истинные намерения, собирались в Ливнах. Это к востоку от Кром верстах в ста пятидесяти. Тогда их маневры не смогли ни воспрепятствовать вторжению, ни уберечь юг от всеобщего восстания. Из главной силы рать превратилась в запасную. Постепенно она перемещается поближе к основному театру военных действий.
На этом театре образуются, как сказали бы мы современным языком, два направления: Брянское, решающее, и Орловское — вспомогательное. На первом действуют со стороны Годунова Мстиславский и Шуйский, на втором рать Шереметева, казалось бы, надежно прикрывает тыл главных сил.
И эти-то силы вместо того, чтобы, используя боевое преимущество, идти на Путивль и раз и навсегда покончить с недавно разбитым ими «вором», вдруг «вышли в поле», то есть выступили в поход, чтобы, по возмущенному замечанию Карамзина, «удивить Россию ничтожностью своих действий».
Потом об этих действиях будет сказано немало уничижительного и саркастического. Так, пресловутый Маржерет говорит о делах «достойных одного смеха». А Маржерет из тех, что принесли царю победу при Добрыничах. Как же не верить этому профессионалу воинского дела!
Так чем же удивили царские воеводы Россию и вызвали смех командира наемников? Они двинулись не на Путивль, а на Кромы. Тот самый городок, возле которого концентрировалась запасная рать. Возле, а не в нем.
Ибо в самих Кромах, окруженных лишь земляным валом и деревянной стеной, засело шестьсот донских казаков во главе с атаманом Карелой, одним из самых первых и верных соратников самозванца.
Шестьсот… Всего-то! Ну, и пусть сидят. Куда денутся, когда главарь падет? Вот кого брать нужно, никчемные воеводы!