Чтение онлайн

— Поднимитесь принять душ, — предложил Гассо. — Через полчаса я буду ждать вас в кафе.

Номер был большой, из окна была видна часть города, а вдалеке — морской залив и ряд небоскребов. Да, Гассо тоже не был образцом жизнерадостности и общительности, но я оценил то, что он дат нам время для душа. Это по-человечески. Взглянув на телефон, я подумал: было бы здорово, если бы у меня был кто-нибудь, кому можно позвонить. Кто-то, кому можно сказать: «Я долетел хорошо, все нормально, не беспокойся». И тут же решил выбросить из головы мысли о Коринн.

Я спустился посвежевший, в чистой рубашке и льняных брюках — это была самая легкая одежда из моего чемодана. Гассо пил кофе и читал газету, южнокитайский «Морнинг пост». Пети же нетерпеливо покачивал ногой.

— Почему вы опоздали? Мы договаривались встретиться через полчаса.

— А что, разве так поздно? — Если верить моим часам, я опоздал на три минуты.

— Я уже хотел звонить вам, — посетовал Пети. — Идем те завтракать.

В столовой я увидел подносы с тарелками, доверху заполненными едой: цыпленок карри, жареные овощи, мясо под острым соусом. Интересно, здесь всегда так завтракают?

— Они привыкли плотно есть по утрам. Угощайтесь, я подскажу вам, на что стоит обратить особое внимание.

Вскоре мы вышли.

Французское консульство находилось на острове Гонконг в районе Коулун, а это одно из самых фешенебельных и дорогих мест города. С открытым ртом я глазел на небоскребы. Один из них, здание Китайского банка, казался сделанным изо льда и напоминал гигантский сталагмит. Через насколько поворотов Гассо заехал на стоянку, поставил машину и повел нас к лифту, мы поднялись на 66-й этаж. Чтобы не кружилась голова, я старался держаться подальше от окон и не смотреть вниз.

— Подождите здесь. — И Гассо указал на диван в зале ожидания.

Оставшись один, я быстро огляделся, оценивая окружающую обстановку: три достаточно посредственные картины, на которых были изображены Эйфелева башня, Сакре-кер, Нотр-Дам; французский туристический журнал; посреди комнаты — стол с пепельницей; выключенный телевизор; четыре закрытые двери, в том числе входная, и коридор, который, насколько мне было видно, тоже заканчивался запертой дверью. Я повертел в руках карандаш, посвистел, поднялся. Три раза обошел вокруг стола. Наконец дверь открылась, и я увидел выходящего Пети.

— Заходите.

Гассо сидел на противоположном конце стола, положив на него ноги. Именно он спросил:

— Итак, сеньор Суарес Сальседо, скажите, вы впервые едете в Китай?

— Да, — сказал я, — но я частенько захаживаю в Китайский квартал в Париже, особенно в ресторанчик «Трикотин», и отдаю должное супу из равиолей с королевскими креветками.

Моя шутка не произвела никакого впечатления. Я немного смутился, заметив, что Пети и Гассо в растерянности уставились на меня.

— И для чего вы нам это рассказали? — поинтересовался Пети.

— Просто надеялся внести оживление в беседу, — отвечал я. — Иногда остроумное замечание может разрядить обстановку. Так делал Аристотель Онассис, когда беседовал с банкирами. Я прочел об этом в его биографии.

— Ладно, — сказал Гассо, убирая ноги со стола. — Очень важно, чтобы вы оказались там впервые. Естественно, мы все проверили, но все же мне хотелось бы уточнить одну вещь. Иногда работники радио, как известные актеры, меняют свое имя из артистических соображений.

— Я никогда не менял имени, — сказал я, — но признаюсь, у меня было такое желание.

— И почему? — поинтересовался Гассо.

— Мне немного стыдно говорить об этом. Думаю, это было глупой идеей. Ведь я не знаменитость.

— Понятно, — ответил Гассо.

Пети вновь погрузился в свое ледяное молчание.

Гассо добавил:

— Я полагаю, вам уже объяснили, что вы должны будете сделать в Пекине.

— Да, — сказал я, — репортаж о католиках в Китае: об их положении, истории, обычаях, отношениях с властями. Это должно быть полное досье, как можно более объективное. Я знаю свою работу, сеньор консул.

— Я рад, это первая хорошая новость сегодня. — Говоря это, Гассо коварно улыбнулся Пети. — Перейдем к главному. Вы должны учесть: хотя к католицизму относятся терпимо, положение многих верующих довольно неустойчивое. И поэтому вы должны делать свое дело с максимальной осторожностью, иными словами, ваша работа связана с определенным риском.

— Работа журналиста всегда сопряжена с риском, — сказал я, — в особенности когда речь идет о тоталитарном государстве. Я не первый раз получаю деликатное поручение такого рода. И готов ко всему, что бы ни случилось.

— Еще одна приятная новость, — подхватил Гассо. — У меня предчувствие, что сегодня будет удачный день.

Пети прикурил сигарету. Я достал свою пачку «Житан», не забыв предложить сигарету Гассо, который отказался.

— Вы должны знать еще одну вещь, — продолжал дипломат. — Часть работы уже сделана. Вам нужно только собрать все воедино. Речь идет о неких материалах, гм… свидетельских показаниях, которые, в силу своей достоверности и, несомненно, правдивости, не должны быть обнаружены властями. Надежный человек передаст их в ваше распоряжение. Вы должны встретиться с этим человеком, положить в чемодан то, что он вам отдаст, и доставить это сюда, в офис. Как видите, все очень просто.

— Я думал, что должен сделать репортаж, — удивился я.

— Именно этим вы и будете заниматься параллельно с поисками человека, о котором я говорю.

Мое любопытство усилилось.

— А почему же он не отправит свой пакет с дипломатической почтой? Тогда я смогу заниматься журналистикой.

— Все не так просто. Все, что отправляется с такой почтой, должно пройти контроль властей; и вы не поверите, но государственные чиновники относятся ко всему более чем внимательно. Такова эта страна. Они боятся, что от них могут что-нибудь скрыть.