Самоубийца
Шрифт:
Убегают.
Явление одиннадцатое
Серафима Ильинична, Маргарита Ивановна.
Маргарита Ивановна. До чего он любитель вдвоем уходить, это прямо психоз у него какой-то. Побежимте давайте и мы.
Серафима Ильинична (бежит за ней). Нет, зачем же. Послушайте. Стойте. Да стойте же!
В этот момент в последовательном порядке раздаются: слово «стой», выкрикнутое Александром
Петровичем, грохот захлопнувшейся двери, визг Семена Семеновича и, наконец, шум падающего
тела, после чего наступает совершенная тишина.
Маргарита Ивановна. Это что же такое? Царица небесная.
Серафима Ильинична. Кончен бал. Застрелился он, обязательно застрелился.
Маргарита Ивановна. Как же мы теперь? А?
Серафима Ильинична. Я сейчас закричу или что-нибудь сделаю.
Маргарита Ивановна. Ой, не делайте.
Серафима Ильинична. Я боюсь.
Маргарита Ивановна. Я сама боюсь.
Серафима Ильинична. Ой! Идут.
Маргарита Ивановна. Где идут?
Серафима Ильинична. Ой, несут.
Маргарита Ивановна. Что несут?
Серафима Ильинична. Ой, его несут!
Маргарита Ивановна. Ой, сюда несут.
Серафима Ильинична. Так и есть, несут.
Маргарита Ивановна. Ой!
Серафима Ильинична. Несут.
Маргарита Ивановна. Несут.
Серафима Ильинична. Чтой-то будет. Чтой-то будет.
Явление двенадцатое
Александр Петрович почти втаскивает перепуганного Семена Семеновича.
Семен Семенович. Чтой-то было? Чтой-то было?
Александр Петрович. Не волнуйтесь, Семен Семенович.
Семен Семенович. Вы зачем меня держите? Вы зачем… Отпустите. Пустите меня! Пустите!
Серафима Ильинична. Не пускайте.
Маргарита Ивановна. Держите его. Держите.
Серафима Ильинична. Где же Машенька? Маша где?
Александр Петрович. Маша ваша на кухне валяется.
Серафима Ильинична. Как валяется?
Александр Петрович. В крупном обмороке, Серафима Ильинична.
Серафима Ильинична. Ой, да что ж это будет? Святые угодники. (Выбегает из комнаты. Маргарита Ивановна – за ней.)
Явление тринадцатое
Александр Петрович, Семен Семенович.
Семен Семенович. Виноват. Вы зачем же в карман ко мне лезете? Что вам нужно? Оставьте меня, пожалуйста.
Александр Петрович. Вы сначала отдайте мне эту штуку.
Семен Семенович. Что за штуку? Какую штуку? Нету, нету у меня ничего. Понимаете, нету.
Александр Петрович. Я же видел, как вы ее в рот засовывали.
Семен Семенович. Врете вы, ничего я себе не засовывал. Отпустите. Пустите меня, сейчас же.
Александр Петрович. Хорошо, я пущу вас, Семен Семенович, но вы дайте мне слово, Семен Семенович, что пока вы всецело меня не выслушаете, вы себе над собой ничего не позволите. Я как друга прошу вас, Семен Семенович, только выслушайте, только выслушайте.
Семен Семенович. Говорите. Я слушаю.
Александр Петрович. Ну, спасибо. Садитесь, Семен Семенович. (Усаживает его. Встает перед ним в позу.) Гражданин Подсекальников… Подождите минуточку. (Подбегает к окну. Раздергивает занавеску. Нездоровое городское утро освещает развороченную постель, сломанный фикус и всю невеселую обстановку комнаты.) Гражданин Подсекальников. Жизнь прекрасна.
Семен Семенович. Ну, а мне что из этого?
Александр Петрович. То есть как это что? Гражданин Подсекальников, где вы живете? Вы живете в двадцатом веке. В век просвещения. В век электричества.
Семен Семенович. А когда электричество выключают за неплатеж, то какой же, по-вашему, это век получается? Каменный?
Александр Петрович. Очень каменный, гражданин Подсекальников. Вот какой уже день как в пещере живем. Прямо жить из-за этого даже не хочется. Тьфу ты, черт! Как не хочется. Вы меня не сбивайте, Семен Семенович. Гражданин Подсекальников. Жизнь прекрасна.
Семен Семенович. Я об этом в «Известиях» даже читал, но я думаю – будет опровержение.
Александр Петрович. Вот напрасно вы думаете. Вы не думайте. Вы работайте.
Семен Семенович. Безработным работать не разрешается.
Александр Петрович. Вы все ждете какого-то разрешения. С жизнью надо бороться, Семен Семенович.
Семен Семенович. Разве я не боролся, товарищ Калабушкин? Вот смотрите, пожалуйста. (Вынимает из-под подушки книжку.)
Александр Петрович. Это что?