Чтение онлайн

— И никакого у тебя почтения к начальству, — усмехнулся Резов.

— А что мне? Все справно, все работает! Урожай ждем добрый, золота намыли столь много… да ты знаешь, твои делянки, небось еще более государственных моют. А рад я еще потому, что начальство уехало в Казачью станицу, а оттуда и на корабль и домой, на Гавайи, — сказал Печнов, закусывая куском жареной курицы.

— Да, дались нам эти Гавайи. Почитай только три года, как замирились! — сказал Аким Антонович, разливая остатки штофа.

— Точно так, туземцы те с норовом оказались. Но ничего, королева Лилиунокуа… Лилу, короче, с сыном своим Андреем справляется. Говаривают, что царевич тот от генерал-адмирала Спиридова. Но досужие сплетни, конечно. Ты мне лучше скажи, когда уже тот паровоз работать станет? Когда рельсы уложишь? Пароход еще обещали на реку. Ты и обещал. Когда? — по-дружески задевал товарища Печнов.

— То не быстрое дело. Завод заработает хорошо, если через год. А то, что паровоз привезли, так то придурь моя. Заказал, хотел спытать, довезут ли вообще, — сказал Резов, всматриваясь в пустоту бутылки.

— Так, все! Сватайся! Я, считай, сироту приютил, мне и решать. Вот и решаю!

— Чего? — Аким чуть не поперхнулся огурцом.

— Значить, стало быть, уже посватался. Завтра Марию перекрестим в православие, а после и венчаем. Все! Или не друг ты мне, — сказал Наум Никифорович, поднялся, посмотрел на своего товарища, ухмыльнулся своим мыслям и пошел за Марией Анной.

— А что? И женюсь! — сказал Аким и мысль эта не вызвала у него отвращения.

* * *

Тифлис

3 сентября 1762 года

Василий Петрович Капнист был предупрежден о том, что вот-вот что-то должно случиться. Знал он и о том, что непримиримые, которые проживали в труднодоступных горах, готовят какие-то пакости. Но никто не знал, что именно они могут сделать. Вместе с сообщением о вероятности агрессивных действий горцев пришла и аналитическая записка о том, как именно они могут напакостить. Среди прочего, рассматривались варианты нападений на штаб Кавказского военного округа, лично на семью генерал-аншефа, ну, и было предположение, что непримиримые сделают вылазку на казачьи станицы, которые стали возводится на бывших ногайских территориях.

Вот последнее предположение и было взято за основу, так как остальные объекты достаточно было только взять под плотную охрану, в том числе и семью.

Василий Петрович уже неплохо разбирался в местных реалиях и смог быстро выяснить, что именно хотят сделать горцы. Задача и простая, и одновременно иезуитски сложная. Именно казаки и должны были подвергнуться атакам. Вернее, планировалось напасть на станицы, как только мужчины отправятся на войну, которая уже назревала. Убитые жены и дети, старики — это могло, да и, скорее всего, привело бы к казачьим бунтам в армии. Пролилась бы кровь, так как казаков никто бы не отпустил, если они уже задействованы в армии. Пролилась бы кровь и в том случае, если казаки вернулись в свои станицы и увидели разоренные дома и не увидели бы родных, которых могли частью забрать и в рабство. Стали бы гореть селения горцев, весь Кавказ должен был запылать. И тогда России пришлось крайне сложно, появилась бы необходимость привлечения большего количества войск для усмирения всех сторон. И здесь Турция, и Иран, которые годами готовились к новому витку противостояния. Мог получиться сильный удар по России.

— Идут! — сообщил полковник Мансуров.

Капнист решил самолично проконтролировать ход операции, учитывая и важность ситуации, ну и то, что Василий Петрович засиделся на административно-штабной работе и ему нужен был выход эмоций. Не самый разумный поступок, тем более в преддверии вероятных событий. Но Капнист в дали от командования совершал не всегда логичные поступки.

— Ведите полк в атаку! — скрепя зубами, сказал генерал-аншеф.

Ему так хотелось самому… Но, долг важнее, слишком многое завязано на нем. Уже то, что Василий Петрович тут, сидит в камнях и наблюдает за неприятелем, уже это было сменой обстановки и несколько разрядило напряжение от административной работы.

Приказ атаковать неприятеля был отдан час назад, а сейчас Капнист смотрел на человека, который был одет на манер горцев, но слишком выделялся из массы иных, взять, хотя бы идеально бледное лицо.

— Что будет со мной? — спросил француз.

— Вы подвергнетесь допросу с пристрастием и будете направлены в Петербург, где еще раз, два раза, десять, но будете подвергаться допросам с пытками. Я отпишусь с личной просьбой об этом Президенту Тайной канцелярии, — зло говорил генерал-аншеф.

Атака на отряд горцев, где были и турки, и французы, являвшиеся кураторами злодеев, прошла, как по нотам. Как только непримиримые вышли на более-менее широкую поляну, на них сразу же полетели камни, которые не только сыпались на вражин, но и отсекали тем пути отхода. После раздались выстрелы и завершила атаку конница, под командованием полковника Мансурова. Трое русских погибло… полковник среди них. Он возглавлял атаку и был срезан пулей в голову.

После первого допроса, когда Капнист даже наслаждался криками и мольбой француза, стало известно и о других двух отрядах, которые должны были идти иным трактом. Срочно отправилась погоня, которой удалось не допустить злодеяний.

Но этот француз знал далеко не все, он обладал оперативной информацией. Был и другой иностранец, сейчас раненный, вот от него и нужно было узнать о стратегии врагов России. Пусть подлечится, чтобы после искалечиться в пыточных.

Первая каверза, которую ранее тщательно готовили против Российской империи, в числе многих, была предотвращена.

* * *

Стокгольм

6 сентября 1762 года

Риксдаг пылал в огне споров, то и дело перерастающих в потасовки. Шляпы били колпаков, колпаки били шляп. Казалось, глупейший каламбур, рассказ о битве головных уборов, если бы этими «шапками» не были люди.

Еще недавно политическая жизнь в Швеции была мерной, как и в большинство иных лет, прожитых после великого потрясения от поражения страны в Северной войне. Уже многие считали, что тот проигрыш русскому царю Петру Алексеевичу благотворно повлиял на Швецию, которая обратила пристальное внимание на внутренние проблемы. Шведы приобрели больший достаток, чем тогда, как, отнюдь, не огромная страна, напряжением всех сил, кормила и воспитывала армию. Лучшую армию, пока организованные, вышколенные шведские солдаты не столкнулись с русским фатальным упорством и самопожертвованием.