Чтение онлайн

– Ну и прекрасно! Теперь всякий раз, когда вам нестерпимо захочется высказать очередной туристке десяток горьких истин, приберегите их для меня, и вам станет легче.

– Знаете что? Время от времени какой-нибудь грант предлагает разбить на Луне земной парк – уголок с земными растениями, выращенными из семян или даже из саженцев, а может быть, и с кое-какими животными. Кусочек родного дома – вот как это обычно формулируется.

– Насколько я понимаю, вы против?

– Конечно, против! Кусочек чьего родного дома? Наш родной дом – Луна. Гранту, который мечтает о «кусочке родного дома», следует просто поскорее уехать к себе домой. Гранты иной раз бывают хуже земляшек.

– Учту на будущее, – сказал Денисом.

– К вам это не относится… пока.

Наступило молчание, и Денисом решил, что Селена сейчас предложит вернуться в город. Конечно, по некоторым соображениям откладывать это надолго не стоит. Но, с другой стороны, он давно не испытывал такого физического блаженства. А на сколько, собственно, рассчитан запас кислорода в его баллоне? От этих размышлений его отвлек голос Селены:

– Бен, можно задать вам один вопрос?

– Пожалуйста. Если вас интересует моя личность, то у меня секретов нет. Рост – пять футов девять дюймов. Вес на Луне – двадцать восемь фунтов. Когда-то был женат. Давно развелся. Один ребенок – дочь, ныне взрослая и замужняя. Учился в университете…

– Нет, Бен, я говорю серьезно. Можно задать вам вопрос про вашу работу?

– Конечно, можно, Селена. Правда, я не знаю, сумею ли я объяснить вам…

– Ну… Вы же знаете, что Бэррон и я…

– Да, знаю, – почти оборвал ее Денисон.

– Мы разговариваем. Он мне кое-что рассказывает. Он упомянул, например, что, по вашему мнению, Электронный Насос может взорвать вселенную.

– Ту ее часть, в которой находимся мы. Не исключено, что он может превратить нашу ветвь Галактики в квазар.

– Нет, вы правда в это верите?

– Когда я приехал на Луну, – сказал Денисон, – я еще сомневался. Но теперь я верю. Я убежден, что это произойдет, и произойдет неизбежно.

– И когда, как по-вашему?

– Вот этого я точно сказать не берусь. Может быть, через несколько лет. Может быть, через несколько десятилетий.

Снова наступило молчание. Потом Селена пробормотала:

– Бэррон так не думает.

– Я знаю. И не пытаюсь его переубеждать. Нежелание верить нельзя сломить фронтальной атакой. В этом и была ошибка Ламонта.

– Кто такой Ламонт?

– Извините, Селена, я задумался.

– Нет, Бен! Объясните мне. Пожалуйста! Я хочу знать.

Денисон повернулся на бок лицом к ней.

– Ладно, – сказал он. – Я вам расскажу. Ламонт – физик и живет па Земле. Он попытался предупредить мир об опасности, таящейся в Электронном Насосе, но потерпел неудачу. Людям нужен Насос. Нужна дешевая энергия. Настолько нужна, что они не желают верить в ее опасность, в необходимость отказаться от нее.

– Но как они могут продолжать ею пользоваться, если она грозит всеобщей гибелью?

– Для этого достаточно не поверить, что она грозит гибелью. Самый легкий способ решения проблемы – попросту отрицать ее наличие. Как и делает ваш друг доктор Невилл. Его пугает поверхность, а потому он внушает себе, будто солнечные аккумуляторы не отвечают своему назначению, хотя любому непредвзятому человеку ясно, что для Луны это идеальный источник энергии. Установка Насоса позволит ему никогда больше не покидать коридоров, а потому он не желает верить, что Насос опасен.

– Не думаю, чтобы Бэррон отказался поверить, если ему будут представлены реальные доказательства. А такие доказательства у вас правда есть?

– По-моему, да. Это просто поразительно, Селена. Все опирается на некоторые тончайшие факторы во взаимодействии «кварк – кварк». Вы понимаете, о чем я говорю?

– Да, понимаю. Я столько разговаривала с Бэрроном о самых разных проблемах, что у меня есть некоторое представление обо всем этом.

– Ну, сначала я полагал, что мне для этого понадобится лунный синхрофазотрон. Его поперечник равен двадцати пяти милям, он оснащен магнитами из сверхпроводников и может развивать энергию свыше двадцати тысяч гигаэлектронвольт. Но оказалось, что у вас тут есть установка, которую вы назвали пионотроном. Она умещается в небольшой комнате и выполняет все функции синхрофазотрона. Луну можно поздравить с поистине замечательным шагом вперед.

– Благодарю вас, – польщенно сказала Селена. – То есть от имени Луны.

– Ну так вот: проведя исследования с помощью пионотрона, я убедился, что напряженность сильного ядерного взаимодействия возрастает, и возрастает именно с такой скоростью, о которой говорит Ламонт, а не с той, которую указывает общепринятая теория.

– И вы сообщили об этом Бэррону?

– Нет. Я думаю, он все равно не поверит. Он скажет, что полученные мною результаты неубедительны. Он скажет, что я допустил ошибку. Он скажет, что я не учел всех факторов. Он скажет, что моя методика неверна… Но все это будет означать одно – ему нужен Электронный Насос, и он не желает от него отказаться.

– И, по-вашему, выхода нет?

– Есть, конечно. Меры принять можно, но только не те прямолинейные меры, на которых настаивает Ламонт.

– А именно?

– Он считает, что надо отказаться от Насоса. Но нельзя повернуть прогресс вспять. Нельзя загнать цыпленка в яйцо, а вино в виноградную лозу. Если вы хотите, чтобы маленький ребенок отпустил ваши часы, не стоит объяснять ему, что он должен их отдать, а лучше предложить взамен что-нибудь еще более интересное.

– А что, например?

– Вот тут-то я и не уверен. У меня, правда, есть одна мысль, очень простая – настолько простая, что она может оказаться вообще бесплодной. Мысль, основанная на том очевидном факте, что число «два» бессмысленно и существовать не может.

Наступило долгое молчание. Примерно через минуту Селена сказала напряженно:

– Дайте я попробую догадаться, что вы имеете в виду.

– Я и сам этого хорошенько не знаю.

– И все-таки я попробую. Есть своя логика в предположении, что наша вселенная – одна и никакой другой нет и существовать не может. Ведь сами мы существуем только в ней, наш опыт говорит нам только о ней. Но вот у нас появились доказательства, что есть еще одна вселенная – та, которую мы называем паравселенной, – и теперь уже глупо, смехотворно глупо считать, что вселенных всего две. Если существует еще одна вселенная, значит, их может быть бесконечно много. Между единицей и бесконечностью в подобных случаях никаких осмысленных чисел существовать не может. Не только два, но любое конечное число тут нелепо и невозможно.