Чтение онлайн

В этом конце озера совсем мелко, вода едва достигала мужчине колена. Я, открыв рот, наблюдала, как он намыливается. Подглядывать нехорошо, но я не смогла удержаться. «Богиня-воительница, как он красив! – думала я. – Эти руки, плечи и ноги… Мускулистый живот… Ни единой складки жира! Он словно сошел с постамента!»

Тем временем Игрр, разобравшись со всеми частями тела, попытался намылить спину. Руки его оказались коротковаты – достать до хребта не получалось. Он изгибался, пытаясь тянуться пальцами, но бесполезно. Поколебавшись, я сбросила одежду и вошла в воду.

– Давай помогу!

Он обернулся и уставился на меня. Взгляд его был странным: не то испуганный, не то удивленный. Я поборола смущение и приблизилась. Он протянул мне руку с остатками мыла. Я сгребла их и стала натирать ему спину. Он, чтоб мне было легче, пригнулся. Мои пальцы скользили по гладкой коже, загрубевшими подушечками я ощущала упругость и крепость его мышц, и все мылила и мылила, не в силах остановиться. Наконец, он мягко перехватил мою руку.

– Теперь я!

Я сбегала за мылом, он взял его и развернул меня. Его руки мяли и гладили мои плечи, спину, крестец. Это было невыразимо приятно. От удовольствия я прикрыла глаза. Его ладонь достигла ягодиц, огладила их, прошлась по хвостику, затем он повернул меня и стал мылить грудь, живот, руки… Меня окатила волна блаженства. Богиня, как хорошо! Я опомнилась, когда его пальцы скользнули в промежность.

– Дальше сама! – сказала хрипло.

Он пожал плечами и отступил. Плюхнувшись в воду, заплескался, смывая мыло. Я последовала его примеру. Мы ныряли и фыркали, поглядывая друг на друга. «Чего он смотрит? – сердилась я. – Глаза моего не видел? Сама знаю, что уродка!»

Если б Виталия могла проникнуть в мысли пришлого, то очень удивилась бы. «Отвал башки! – думал Игорь. – Это ж надо такое встретить! И где?»

Другие «кошки» его не впечатлили. Обветренные лица, приземистые фигуры, изогнутые, «кавалерийские» ноги… Воины. Это в кино амазонки красивые. Высокие, длинноногие, с лоскутками ткани, едва прикрывающими попы и роскошные бюсты. «Замечательные бойцыцы! – смеялся по этому поводу дядя Миша. – Ручки тоненькие – меч не удержит, тело нежное, ножки голые… В крапиву зайдет – завизжит и выскочит. А если веткой по сиськам? А по личику, краской намазанному? Эти тебе навоюют! Снимают блядей, чтоб мужики пялились…»

Лавиния не такая, но к ней Игоря не тянуло. Сразу видно, что блядь, к тому же похожа на Ольгу. Распутными женщинами Игорь брезговал, а Ольгу, будь такая возможность, попросту удавил бы. Виталию, как женщину, он не воспринимал; выяснилось, что зря. У декуриона оказались красивые, стройные ноги, в меру широкие бедра, узкая талия и плоский живот с заметными квадратами мышц. Плюс сильные руки и выпуклые, сильные ягодицы. У девушек, знакомых Игорю, зады были плоскими или обвисшими, что и понятно: физкультурой в последний раз они занимались в школе. Служба развила тело Виталии, но не лишила его женского очарования. А какой у нее оказалась грудь! Упругие полушария с задорно торчащими вперед сосками. Такое прятать в бюстгалтер – преступление!

Недостатки у Виталии все же имелись. Во-первых, выше Игоря. Не страшно, его это никогда не смущало… Закрытый складкой из кожи глаз. Поправимо. А вот хвост… В озере Игорь разглядел и даже пощупал незнакомую ему часть тела. Шерстки на хвостике не имелось, разве что на самом кончике. Сам не длинный – до колена. В принципе, ничего удивительного: на Земле, случается, рождаются с хвостами. Атавизм… Младенец в утробе матери имеет хвостик, но, вырастая, тело поглощает эту ненужную современному человеку деталь. Бегали некогда наши предки с хвостами, куда денешься. Поразмыслив, Игорь пришел к выводу, что хвостик Виталию ничуть не портит, а лишь придает ее облику пикантность.

…Они выбрались на берег и присели на траву, обсыхая. Виталия оделась первой.

– Дел много! – сказала, вставая.

– Ты красивая! – крикнул он ей вслед и добавил: – Очень!

Она дернула плечом, но не остановилась.

Виталия, «дикая кошка». Растерянная

Зачем он мне это сказал? Если хотел обидеть, то удалось. А если нет? Вряд ли. Даже трибун старается не смотреть мне в лицо, а уж ей… У нол обостренное чувство прекрасного, уродство вызывает отвращение. У пришлых, наверное, тоже. Я помню взгляды большого мужчины и мальчиков, устремленные на мой глаз. А вот Игрр смотрел без отвращения. Что было в его взгляде? И мыл он меня уж слишком старательно – похоже, ему это нравилось…

«Виталия, угомонись! – приказала я себе. – Довольно! Этот красавчик не для тебя. Он знает себе цену. Если Лавинию отшил… Дела не ждут!»

Дела, естественно, нашлись. Следовало проверить посты, проследить, правильно ли поставлены палатки, хорош ли ужин (в этот раз готовили девочки), не скисло ли вино… Ужин, впрочем, не затянулся. После перехода и купания многим захотелось спать. «Кошки», пожевав каши и запив ее теплой водой, разбрелись по палаткам. Большим. Маленькие, предназначенные для пришлых, стояли пустыми. Недолго. Заметив, что мужчины поели, Лола с Калиссой увели туда мальчиков, затем Аурелия – большого пришлого. У костра остались Игрр, Лавиния и я. Игрр сидел, задумчиво вороша угли веточкой, Лавиния опрокидывала кубок за кубком, а я приглядывала за обоими. Меня тревожило предчувствие беды, и та не замедлила случиться.

Лавиния, швырнув на землю пустой кубок, подскочила к Игрру и схватила его за руку.

– Идем!

– Нет! – сказал тот, вырывая руку. – Я же сказал!

– Как смеешь! – зашипела она. – Ты знаешь, кто я?

– Насрать! – сказал Игорь.

Он произнес это на неизвестном языке, но, странное дело, мы обе поняли.

– Ты! – задохнулась Лавиния. – Лупа!

– Сама лупа! – не замедлил Игорь. Я аж подскочила. Лавиния – сука! Зачем это сказала? Пришлым нельзя!

Лавиния взвизгнула и выхватила кинжал. Я вскочила, но опоздала: лезвие сверкнуло в свете костра. Я закричала, но когда подлетела, Лавиния лежала носом к земле, а Игрр, сидя сверху, выкручивал ей руку.

– Вот ведь, блядь! – сказал, отбрасывая кинжал в темноту. – Могла порезать!

Он сказал это по-своему, но я догадалась о смысле слов.

На крик сбежались «кошки». Игрр встал и освободил дочь понтифика. Та поднялась, явив мятое лицо и испачканную землей тунику. Я ощутила, как меня охватывает бешенство.

– Ты пыталась убить пришлого! Без всякой причины. За это полагается смерть. По возвращении в Рому я доложу претору, и тебя казнят!

– Не докажешь! – скривилась Лавиния. – Суд не поверит!

– Ты дочь понтифика, – согласилась я. – Но твоей матери здесь нет. Зато есть «кошки», и любая с удовольствием тебя зарежет. В Роме мы скажем, что это дело рук сарм. Если хочешь жить, уезжай! Не медля!

– Ты пожалеешь! – взвизгнула Лавиния, но лицо ее выдало страх. Я не шутила, и она это поняла. Опустив взгляд, она побежала к коням. Спустя короткое время в ночной тиши раздался топот.

– Идите спать! – приказала я девочкам. – Хватит на сегодня! Игрр ляжет в моей палатке.

«Не хочу, чтоб из-за него дрались!» – хотела добавить я, но удержалась. Пришлому незачем это знать.