Чтение онлайн

— Это не я! — быстро заверил всех Людомиров.

— А-а-а-ййй! — крик, вырвавшийся из уст Маши, Алена идентифицировать не смогла: что-то среднее между звуками заточки ножа и спиливанием кедра-долгожителя пилой «Дружба».

Клязьмина кричала, все еще глядя наверх.

— Что там?! — Людомиров обнял ее за плечи и тоже задрал голову.

Маша с неожиданной силой вырвалась из его объятий и отскочила на добрый метр.

— Не трогайте меня! — кроме ожесточения, в ее голосе слышались нотки нездорового страха.

— Да ладно тебе, — шагнул к ней Людомиров, но она снова отскочила, уже трясясь всем телом.

— Машенька, это опять дурацкие шутки. Всем же понятно, что трюк с посланиями уже устарел. Подумаешь, кто-то у нас плоскоголовый, только и всего, — ласково, но неуверенно предположил главный. Он встал из-за стола и медленно, почти крадучись на полусогнутых, пошел к сцене.

— Действительно, — вторил ему Людомиров, рисуя на физиономии редкостное добродушие, — может, еще с нашего раза завалялась.

— Ага, — радостно кивнул охранник, — кто-то зад подтер и забыл выкинуть!

— Тсс! — приказал ему режиссер. — Дуйте лучше к пульту, узнайте, кто там у нас такой веселый.

— Ага, — также радостно кивнул охранник, — мой друган уже сходил для вас за водкой. Теперь по райским кущам гуляет.

— В последнем — позвольте усомниться, — усмехнулся ему Людомиров и снова обратился к Маше: — Ну, давай успокоимся.

— Конечно, успокоимся, — главный осторожно поднимался по ступенькам, — все хорошо. Шутка, да?

— Шутка?! — взвизгнула Клязьмина, на которую попытки коллег ее успокоить подействовали так, как на правоверного мусульманина подействовал бы вид проникшего в мечеть иноверца. — Все хорошо? Зад подтер?!

Она вдруг перестала трястись, выпрямилась и, откинув от себя листок с посланием, гордо взглянула на приближающегося главного:

— А идите вы к черту! Вместе со своим дурацким спектаклем и со всеми этими дурацкими убийствами. Слышать об этом не хочу! Плевать мне и на Офелию, и на Гамлета, и на самого Уильяма Шекспира! Все! Кончено! Я ухожу! Ноги моей больше на этой сцене не будет!

— Как?! — в один голос выдохнули почти все находившиеся в зале.

— Радуйся, Гамлет, сукин ты сын! — обратилась она к окну звукорежиссерского пульта и развела руками.

— Клязьмина! — главный тоже выпрямился. — Не срывай мне премьеру!

— И на премьеру мне глубоко плевать! — зло хохотнула актриса. — У меня муж, маленький сын и два любовника. Все они очень расстроятся, если я не вернусь домой.

Она быстро пошла к лестнице.

— А кто же будет играть? — растерянно взревел главный.

— Вон, пусть Борик играет. Он замечательно определил сверхзадачу роли, а это уже три четверти успеха на сцене. Удачи! — она слегка поклонилась ошалевшему охраннику и быстро пошла по проходу к дверям.

На ходу она встряхнула плечами, негромко проговорив: «Фу! Словно груз долой! Легко-то как стало!»

— Ну? — главный потерянно оглядел актеров, когда дверь за Клязьминой захлопнулась.

— До премьеры две недели, — озвучила с заднего ряда общие опасения Наталья Прощенко. — Уже добрая половина приглашений разослана. А у нас… полный бардак.

— По-моему, ее здесь не было. Только что вошла и села, — шепнула Алена Насте.

Та пожала плечами, буркнув:

— Я не видела.

— Но мы же оборачивались, кресла были пустые, — настаивала Алена, чувствуя, как ее начинает пробивать нервная дрожь.

— Да, может, пересела, — отмахнулась подруга.

— Первый раз у меня такое, — лысина режиссера снова стала красной. — За весь творческий путь.

— Сейчас перебесится и вернется, — предположил Людомиров, бросив опасливый взгляд на послание, валяющееся у него под ногами.

— He-а, не вернется, — шепнула Алена Насте.

Та кивнула, соглашаясь.

— А пока, что делать будем? Дьявол! — главный сцепил руки на затылке и с чувством потянулся. — У меня появилось желание и в самом деле послать в преисподнюю Офелию и Гамлета вместе с Шекспиром.

— Нельзя, — веско заметил охранник.

— Сам знаю, — недовольно буркнул режиссер. — А что делать?

— Клязьмина вернется, — настойчиво повторил Людомиров.

— Не-а, — так же настойчиво повторила Алена, только шепотом.

— А пока ее нет, пусть ее заменит кто-нибудь…

— Да кто?! — с отчаянием в голосе воскликнул главный. — Кто?!

— Не все ли равно, кто, — неожиданно обозначился из зала Вениамин Федоров, который доселе молчал, как памятник. — Она же только мизансцены поддержит, реплики подаст, — подумаешь, проблема. Через день-два эта дура Машка опомнится, прискачет на полусогнутых. Отца Гиви к ней зашлем, он уговорит.

— День-два? — недоверчиво переспросил главный.

— Ну… три-четыре…

— То-то и оно. Да и кто отважится выползти на сцену, когда именно на Офелию уже дважды покушались? — он безнадежно махнул рукой. — Нашему разборчивому убийце, видимо, не нравятся исполнительницы, которых я предлагаю. Так пусть напишет прямо, кого он желает видеть в этой роли. Я уже на все согласен.

— Да вон пусть хоть Ритка Тушина пока побудет Офелией, — Людомиров махнул рукой в темный зал. — Она на всех репетициях была.

Алена посмотрела на сжавшуюся в комочек хрупкую фигурку Риты.