Чтение онлайн

Однажды он сидел в похожей на пещеру кантине крошечного захудалого городишки к северу от руин Уичито. Дощатый бар, скамейки, перед носом — бутылка кукурузного виски. Небо снаружи было желтым от пыли, принесенной с пустошей Великой пустыни. Горячий ветер гнал клубы пыли по древнему шоссе мимо рваной линейки домишек из ворованного дерева, торчащих между пустых участков, будто зубы в щербатом рту. На единственном окне кантины трепетала и хлопала пластиковая занавеска. Ветер залетал сквозь открытую дверь, вихрился, нес пыль с шоссе, шуршал на полу из утоптанной земли. От пыли зудела потная кожа под рубахой, чесалась голова. Кэш отрастил волосы, обвязывал их платком, чтобы не падали на глаза. Он искоса посматривал на экран в углу. Передавали новости о рейде к гнезду каких–то ученых–бунтовщиков в Антарктиде. Кто–то зашел в кантину, сел рядом, и Кэш услышал:

— Эй, братишка, давно не виделись.

Кэш обернулся сказать, что он никому тут не брат, и увидел долговязого парня в зеленой рубахе и синих джинсах АР-корпуса. Билли Дюпри, двоюродный брат и лучший друг детских лет в Бастропе. Билли улыбнулся и спросил:

— И чем же ты занимаешь, кроме отращивания шевелюры?

Оба захохотали одновременно, обнялись, захлопали друг друга по спине. Билли попросил у бармена стакан, налил себе виски из бутылки Кэша, поднял тост, опрокинул в себя выпивку и налил по новой. Кэш спросил, что же Билли делает посреди нигде, а Билли заметил, что может спросить у Кэша то же самое.

— А, я жду. Тут дело намечается. А ты, вижу, завербовался в корпус?

— А про тебя говорят, что там, в космосе, для полетов на тамошних кораблях, тебя превратили в супермена?

— Сейчас я уже все, — сказал Кэш и поднял правую ладонь. — Видишь?

— По мне, как скала.

— Ну да, но ты бы посмотрел на нее, когда я трезвый.

Затем они постарались перепить друг друга. Кэш в последний раз видел Билли, когда мать умерла от сердечного приступа во сне. Господи боже, десять лет назад! Кэш тогда снабжал части генерала Пейшоту в операции по выкуриванию бандитов из руин Чикаго и окрестностей. Кэшу дали отпуск, он вскочил на «Тапир L4» до Атланты, оттуда прилетел в Бастроп на скрипучем древнем конвертоплане АР, пришел на похороны, одетый в синюю парадную форму, и вернулся в Чикаго на следующий день.

Кэш представлял, зачем его отыскал двоюродный брат, и знал, что тот перейдет к делу в нужное время. А пока Кэш с удовольствием вспоминал старые добрые дни, говорил о том, что случилось со старыми знакомцами, соседской ребятней и приятелями по спортзалу. Он сказал Биллу, что вполне доволен нынешней работой. Не по расписанию, это да, и с оплатой то густо, то пусто, но путешествуешь повсюду, видишь интересное.

— Я даже женился однажды в Чиуауа, — поведал Кэш. — Продержался целый месяц. Знаешь, может быть, я и до сих пор женат. Мы моментально обнаружили, что не подходим друг другу, и не стали заботиться о формальностях. И это единственный раз, когда я попытался осесть. Теперь я или на дороге, или в воздухе.

Билли сказал, что давно женат и уже сыну три года.

— Ты на самом деле в АР-корпусе? — спросил Кэш.

— Ну да.

— И где базируешься? Прямо здесь?

— Нет. Я в транспортном отделе, и база наша в старом добром Бастропе. Мы с дядей Говардом и еще пара наших завербовались уже давно.

— Транспортный — это когда летают? — спросил Кэш.

— Ну да. А еще автопоезда.

— Это точно какой–то хитрый трюк дяди Говарда.

Билли внимательно посмотрел на Кэша. По обеим сторонам его бледно–голубых глаз залегли глубокие морщины, в пышных бандитских усах пробивалась седина. Да, оба сильно изменились с тех пор, как слонялись вместе по кварталу, часами глазели на улицу, ставили ловушки на енотов и продавали их шкурки по пять сентаво, бегали с поручениями от парней, околачивавшихся в боксерском зале двоюродной бабки.

Когда все расходились, друзья частенько устраивали спарринг на туго натянутом полотнище ринга. Билли с его длинными руками, резкими крюками и прямыми обычно забивал Кэша. Да Билли был и умней — но без способностей к математике, которая и запустила Кэша в космос, отправила на Луну и дальше, в систему Сатурна и на Тихую войну.

— Ты, наверное, удивляешься тому, что нам повезло встретиться, — с лукавой усмешкой заметил Билли.

— Наверное же, не по чистой случайности.

— Суть в том, что нам всегда нужны хорошие пилоты.

— АР-корпусу или дяде Говарду? — спросил Кэш.

— Ну это ж практически одно и то же. Дядя Говард, в общем и целом, заведует складами в Бастропе. Дядя просил передать тебе, что если захочешь — у нас есть вакансия.

— Можешь сказать дяде, что я благодарен за предложение. Но, мне кажется, я не слишком подхожу для АР. И без обид. Уж что есть, то есть.

— Если ты думаешь про свое прошлое — мы с этим уж сладим. Нам все равно, что там было или не было, — сказал Билли. — Мы — твоя семья. А свои держатся друг за друга, несмотря ни на что.

— У меня уже есть работа, — возразил Кэш.

— Ненадолго. Твои приятели выживают лишь потому, что платят кое–кому и те не замечают происходящего у них под носом. Но я слыхал, что близится чистка местных продажных чиновников. Братишка, могут замести за компанию и тебя. В общем, выбор твой. Если надумаешь к нам — звони в любое время, — сообщил Билли, вынул сложенный листок бумаги из кармана комбинезона и положил на стойку.

— Вам нужен пилот? — спросил Кэш.

— Ну да.

— А о каких самолетах идет речь?

Апрель, Берег Фона, Земля Грейама, Антарктида. Начинается зима, света становится все меньше. Солнце клонится к финалу своего короткого пути над морем Уэдделла за кормой бразильского фрегата, раньше называвшегося «Адмирал Жоао Нахтергэл», а теперь переименованного в честь убитого эко–святого Оскара Финнегана Рамоса. Топорщащаяся выступами, штырями и антеннами надстройка фрегата четко обрисована багровым сиянием позади. Корабль идет к берегу по радару и ГПС, режет слой смерзшихся ледяных обломков, распихивает небольшие айсберги.

Ночь. Заснеженная гряда — хребет полуострова — кажется блеклой и призрачной на фоне черного звездного неба. За пару километров от берега корабль спускает на воду пять больших надувных лодок со штурмовиками Третьей ударной бригады. На солдатах кевларовая броня поверх зимней одежды, они горбятся, защищая оружие и снаряжение от ледяных брызг. Лодки тяжело идут по большим волнам, заходят в устье фьорда, видят на берегу россыпь огней. Минуты — и над головами раздается вой, низко и быстро несутся самонаводящиеся снаряды рельсовой пушки фрегата. Вздрагивает земля. Ночь расцвечивается оранжевым пламенем, грохочут разрывы. Снаряды с идеальной точностью поражают цели. Надувные лодки скользят к берегу, к горящим домам и их горящим отражениям в черной воде. Пламя рвется к небу, дым столбом. Лодки пристают к заснеженному пляжу, солдаты выскакивают, бегут налево, направо — к лабораториям и разбитым зданиям исследовательского комплекса, к жилому дому, стоящему на хребте над фьордом.