Чтение онлайн

Мурильо повернулся к стойке бара.

– Салти! – позвал он. – Ты проснулась?

Из-за стойки донеслось неясное бормотание, затем появилась сама Салти со встрепанными волосами и личиком, которое казалось еще круглее, чем обычно.

– Да, – пробормотала она, – а что?

– Завтрак для моего друга, – Мурильо поднялся и критически оглядел свой костюм. Ярко-зеленая рубаха с мягкими складками теперь болталась на его тощем теле вся измятая и залитая пивом. Штаны из тонко выделанной кожи тоже измялись и покрылись пятнами. Вздохнув, Мурильо шагнул прочь от стола.

– Я должен вымыться и переодеться. Что касается игры, я сдаюсь, для меня вес безнадежно. Крупп, как мне кажется, никогда не сделает своего хода, а мы так и будем сидеть и выслушивать его размышления и воспоминания до скончания веков. Всем спокойной ночи.

Он обменялся взглядом с Ралликом и слегка кивнул.

Крокус заметил этот обмен взглядами, и хмурое выражение его лица усугубилось. Он поглядел вслед уходящему Мурильо, затем обернулся к Раллику. Убийца сидел, уставясь на Колла, выражение его лица по-прежнему оставалось непроницаемым.

Салти ушла на кухню, и секунду спустя оттуда долетело звяканье посуды.

Крокус бросил свои карты на середину стола и откинулся на стуле, прикрыв глаза.

– Юноша сдается? – поинтересовался Крупп. Крокус кивнул.

– Ха, значит, Крупп остается непобедимым, – он сложил карты и засунул их за салфетку, повязанную на его жирной шее.

Подозрения о готовящемся заговоре у вора усилились. Сначала война убийц, теперь Раллик и Мурильо что-то затевают. Он мысленно вздохнул и открыл глаза. Все его тело ныло после ночных похождений, но он прекрасно осознавал, как ему повезло. Крокус тоже уставился на Колла невидящим взглядом.

Ему вновь представились те высокие черные фигуры, и он передернулся. Если оставить в стороне все опасности, поджидавшие его на крышах прошедшей ночью, он понимал, насколько все было странно и волнующе. Вор дрожал еще целый час после того, как захлопнул за собой дверь корчмы и получил из рук Салти кружку пива.

Он сосредоточил взгляд на Колле. Колл, Крупп, Мурильо и Раллик. Очень странная компания подобралась: пьяница, жирный маг весьма сомнительных способностей, франтоватый хлыщ и убийца.

Несмотря на вес их недостатки – его лучшие друзья. Его родители погибли во время Крылатой Чумы, когда ему было четыре года. С тех пор его воспитанием занимался дядюшка Маммот. Старый ученый сделал все, что мог, но этого было недостаточно. Для Крокуса тени улицы и безлунные ночи на крышах были куда как более интересны, чем заплесневелые тома из дядиной библиотеки.

Однако сегодня он чувствовал себя чрезвычайно одиноким. С Круппа никогда не спадала маска блаженного идиотизма, ни на секунду. Все эти годы, пока Крокус набирался от толстяка умения воровать, он никогда не видел, чтобы Крупп вел себя иначе. Цель жизни Колла, казалось, состояла в том, чтобы никогда не оставаться трезвым по неизвестным Крокусу причинам, хотя иногда ему казалось, что Колл был чем-то большим, нежели просто пьяницей. А теперь Раллик и Мурильо не хотят, чтобы он участвовал в их заговоре.

Перед его мысленным взором появился образ – освещенные луной изгибы тела молодой девушки, и он сердито тряхнул головой.

Появилась Салти с завтраком: ломтики хлеба, обжаренные в масле, головка козьего сыра, гроздь местного винограда и кофейник с черным кофе. Она накрыла сперва для Крокуса, и он пробормотал слова благодарности.

Нетерпение Круппа увеличивалось по мере того, как Салти обслуживала Раллика.

– Какая наглость, – сказал толстяк, расправляя широкие рукава своего пальто, заляпанные пятнами неизвестного происхождения. – Крупп готов обрушить на эту Салти тысячи действенных проклятий.

– Круппу не стоит этого делать, – отозвался Раллик.

– Нет, нет, конечно, не стоит, – произнес Крупп, утирая лоб носовым платком, – маг моего уровня никогда не станет унижаться до того, чтобы применять свои умения против какой-то судомойки.

– Судомойки! – обернулась к нему Салти. Она схватила тарелку с поджаренными хлебцами и обрушила ее на голову Крупна. – Не волнуйся, – сказала она, уходя обратно за стойку, – с твоими волосами никто ничего и не заметит.

Крупп встряхнул кусочки. Он собирался было бросить их на пол, но затем передумал. Он облизнулся.

– Сегодня утром Крупп великодушен, – произнес он, расплываясь в широкой улыбке и стряхивая крошки обратно в тарелку. Он наклонился к столу и сцепил пухлые пальцы. – Крупп, пожалуй, начал бы свою трапезу с винограда.

На этот раз мечты Круппа привели его через маршевые ворота, затем на юг, левее судоходного озера. Небо над его головой приобрело на редкость неприятный серебристый оттенок с добавлением бледно-зеленого.

– Все течет и меняется, – простонал Крупп. Его ноги несли его по пыльной безжизненной дороге. – Монета досталась ребенку, а он даже не подозревает об этом. Разве гоже Круппу брести по этой Обезьяньей дороге? К счастью, круглое тело Круппа являет собой пример совершенной симметрии. Если кому-то не повезло родиться, имея подобные очертания, он должен приобрести их ревностным трудом. Конечно же, Крупп представляет собой уникальное явление, ему для этого трудиться не пришлось.

В поле слева от дороги, в кругу молодых деревьев, горел костер, отбрасывая красные отблески на цветущие ветви. Острые глаза Круппа различали одинокую фигуру, сидящую у костра и, казалось, держащую руки в пламени.

– Слишком много камней подворачивается под ноги, – простонал он, – на этой проклятой утоптанной дороге. Крупп попробует идти прямо по земле, покрытой в это время года растительностью. А он и в самом деле жарит бекон.

Крупп свернул с дороги и пошел к купе деревьев.

Когда он протиснулся между двух тощих стволов и шагнул в освещенный круг, человек в капюшоне медленно обернулся, чтобы посмотреть на него. Лицо сидящего оставалось в тени, несмотря на горящий перед ним костер. Он держал руки с длинными чуткими пальцами, разведенными в стороны, прямо в огне, но они легко переносили жар.