Чтение онлайн

— Я бы хотел чистую комнату, полную воздуха, без насекомых, удобную кровать, хорошую еду и умеренную цену.

Хокшанк потер подбородок.

— Сегодня утром одного из моих постояльцев ужалила водяная змея с медными рогами. Ему стало плохо и он уехал по Восточному Пути не заплатив по счету. Я могу предложить вам его комнату, вместе с хорошей едой и умеренной ценой. Или вы можете поселиться в конюшне, за меньшею цену, но со змеей.

— Я предпочитаю комнату, — сказал Шимрод.

— Я бы тоже так выбрал, — заметил Хокшанк. — Сюда, пожалуйста.

Он привел Шимрода в номер, который Шимрод нашел вполне подходящим.

— Вы говорите вежливо и ведете себя как джентльмен, — сказал Хокшанк, — и все-таки я чувствую в вас запах магии.

— Возможно он идет от этих колец.

— Очень интересно, — оживился Хокшанк. — За эти кольца я могу предложить вам веселого черного единорога. Некоторые говорят, что на этом создании может скакать только девственница, но я никогда не верил в это. Какое дело единорогу до целомудрия? Он очень милый, но как он вообще узнает об этом? Разве девушки склонны демонстрировать всем и каждому свидетельства своей невинности? Не думаю. Так что это красивая легенда, не более того.

— В любом случае мне не нужен единорог.

Разочарованный Хокшанк ушел.

Через какое-то время Шимрод вернулся в общий зал, где не спеша поужинал. Остальные посетители Ярмарки Гоблинов сидели маленькими группами, обсуждая свои товары и заключая сделки. Нельзя было сказать, что в зале царило веселье, звучали шутки и дружески сдвигались кружки с пивом. Наоборот, клиенты, бормоча и перешептываясь, низко наклонялись над столиками, бросая подозрительные взгляды в сторону других. Некоторые от возмущения откидывали головы назад и закатывали к потолку глаза. Кто-то тряс кулаками, внезапно громко вздыхал и шипящим голосом восклицал, что таких цен не бывает. Здесь торговали амулетами, талисманами, редкостями и загадочными предметами настоящей или сомнительной ценности. Двое из купцов были одеты в бело-голубые полосатые одежды Мавритании, один — в грубую ирландскую тунику. Некоторые говорили с отчетливым армориканским акцентом, а один золотоволосый человек с голубыми глазами и грубыми чертами лица мог быть ломбардцем или восточным готом. А кое-кто имел признаки крови халфлингов: остроконечные уши, странный цвет глаз, лишние пальцы.

Женщин было мало, и никто из не напоминал девушку, ради которой приехал Шимрод.

Поужинав, Шимрод вернулся в номер и спокойно проспал всю ночь.

Утром Шимрод позавтракал абрикосами, хлебом и беконом, и неторопливо отправился на луг, уже окруженный кольцом ларьков.

Около часа Шимрод бродил по ярмарке, а потом уселся на скамью между клеткой с замечательной юной хобгоблинкой с зелеными крыльями и продавцом афродизиаков.

День прошел без всяких событий; вечером Шимрод вернулся в гостиницу.

На следующий день ему тоже повезло не больше, хотя ярмарка достигла пика. Шимрод спокойно ждал; по самой природе таких дел, девушка появится только тогда, когда нетерпение Шимрода размоет его благоразумие — если она вообще решит появиться.

Наконец, уже после полудня третьего дня, девушка появилась на поляне. Длинный черный плащ был накинут на бледно-коричневое платье. Откинутый капюшон открывал венок из белых и фиолетовых фиалок, надетый на ее черные волосы. Она посмотрела на луг, задумчиво и хмуро, как если бы пыталась понять, почему она пришла сюда. Ее взгляд упал на Шимрода, прошел мимо, потом с сомнением вернулся.

Шимрод встал на ноги, подошел к ней и проговорил тихим голосом:

— Приснившаяся девушка, я здесь.

Глядя через плечо и улыбаясь знакомой полуулыбкой, она смотрела как он подходит. Потом повернулась к нему, очень медленно. Шимроду она показалась более уверенной в себе, более материальной, созданием из плоти и крови, а не той абстрактной красоткой, которая шла по его снам.

— Я тоже здесь, как обещала, — сказала она.

Терпение Шимрода устало от ожидания, и он резко заметил.

— Ты не торопилась.

Девушка развеселилось.

— Я знала, что ты дождешься.

— Если ты приехала только для того, чтобы посмеяться надо мной, меня это не радует.

— Так или иначе, я здесь.

Шимрод внимательно и отчужденно осмотрел ее, отмечая каждую деталь. Девушке это не понравилось.

— Почему ты смотришь на меня так? — спросила она.

— Спрашиваю себя, что ты хочешь от меня.

Она печально качнула головой.

— Ты настороже и не доверяешь мне.

— Ты посчитала бы меня глупцом, если бы я так не сделал.

— Да, но галантным и дерзким глупцом.

— Я настолько галантен и дерзок, что приехал сюда.

— Во сне ты не был таким подозрительным.

— Значит ты тоже спала, когда шла по пляжу?

— Как бы я смогла войти в твой сон, если бы ты не вошел в мой? Но ты не должен задавать вопросы. Ты Шимрод, я — Меланча; мы вместе и это устанавливает границы нашего мира.

Шимрод взял ее за руки и притянул к себе; запах фиалок наполнил воздух между ними.

— Каждый раз, когда ты говоришь, появляется новый парадокс. Откуда ты знаешь, что меня зовут Шимрод? Во снах я не называл ни одного имени.

Меланча засмеялась.

— Шимрод, подумай сам! Неужели я могла бы войти в сон человека, имя которого не знаю? Это нарушило бы правила вежливости и пристойности, одновременно.

— Замечательная и нахальная точка зрения, — сказал Шимрод. — Меня вообще удивляет, что ты разговариваешь так смело. Ты знаешь, что во снах на пристойность как-то не обращают внимание.

Меланча склонила голову набок, скривила лицо и дернула плечами, как могла бы сделать глупая молодая девушка.

— Я позаботилась о том, чтобы избежать непристойных снов.

Шимрод отвел ее на скамейку в стороне от основного водоворота ярмарки. Оба сидели наполовину повернувшись друг к другу, почти касаясь коленями.

— Мы должны узнать правду, всю правду! — сказал Шимрод.

— Как так, Шимрод?

— Если я не могу задавать вопросы, или — более точно — если ты не станешь отвечать на мои вопросы, как я могу успокоиться и перестать тебя подозревать?