Чтение онлайн

Закончилось всё неожиданно. Я дал ей прокричаться - вынужден был, потому что она всё равно не давала слова вставить в ответ. А когда иссяк поток слов и бессильно упали маленькие кулачки, спокойно сказал:

– Будешь брать горлом - вышвырну вслед за ними!

Сказал - и чуть ли не до смерти перепугался. Совсем, как шесть лет назад, во время первого конфликта с начальством на работе. Кроме шуток - мне вдруг представилось, как после таких слов Полина и в самом деле, развернётся и уйдёт. В действительности же она как-то сразу, вдруг, без перерыва ткнулась лицом мне в грудь и разрыдалась. "Прости... Я была не права... Прости...". В общем, не пытайся ты, Толька, понять женщин.

Зато в Новый Год состоялся у нас очень важный разговор. Знать бы мне тогда, насколько он важный.

Началось всё с того, что мы вместе встретили Новый Год. Не дома, в четырёх надоевших стенах, а на улице - вернее, на площади перед Мраморным Дворцом, в компании таких же беззаботных гуляк. Полюбовались вышколенными, вытянувшимися в струнку часовыми у ворот, послушали новогоднее поздравление на большом экране на дворцовой стене, поцеловались, как это принято, под бой курантов на башнях, загадывая желания. Славно прогулялись по Кленовой набережной, любуясь качающимися на волнах льдинами и проплывающими мимо корабликами, расцвеченными яркими огнями и набитыми беззаботным, танцующим людом, выслушали массу поздравлений от совершенно незнакомых людей, с трудом отбившись от назойливых приглашений со стороны двух встреченных компаний с их шампанским и фейерверками.

Словом, домой мы вернулись только часа в три - и уже здесь, у ёлки при свечах подняли по бокалу. Полина - с лёгким шампанским, которое, как я заметил, любят все девушки, я - с моим неизменным яблочным соком. Вот тогда она и спросила:

– И вы никогда не пьёте? Никогда-никогда?

Что я должен был ей ответить? Сколько раз меня об этом спрашивали! Сколько раз я сталкивался и с искренним непониманием, и с дурашливым покручиванием пальцем у виска, и с откровенным презрением, и даже с серьёзным намерением просветить дурака и наставить его на путь истинный. А сейчас рядом со мной стоит прелестная черноволосая девушка в пушистом сером свитерке, так ладно обтягивающем её фигурку и точно так же удивляется.

– Честно! Нет, никогда.

– Но почему?

– Потому что не хочу одурманивать себя, - ответил я.
– Не хочу быть пьяным.

– Знаете, Анатолий!
– помолчав немного, продолжила Полина.
– Вы странный. Не обижайтесь, пожалуйста, но вы и в самом деле странный. Вы мне помогли - а ведь вы меня тогда совсем не знали. Вы этому мальчику, сыну соседей помогаете с математикой, и денег с них за это не берёте. Вы столько знаете и умеете, самолёт водите, в таких интересных местах бываете...

– Сейчас ты скажешь, принцесса, что несмотря на упомянутые достоинства, из-за нелюбви к спиртному живу я скучно. Мне такое уже говорили...

– Нет-нет!
– заторопилась Полина.
– Наоборот, вы живёте очень ярко и интересно, я даже не представляла, что можно так. Но у нас дома в праздник всегда все собираются, много музыки, работает телевизор, а на столе обязательно стоит бутылочка папиного вина. И никто не видит в этом ничего плохого. А вы... Вы ведь никуда не ходите...

– Разве?
– переспросил я.
– Что-то я не припомню, кто у нас, научившись кружиться в вальсе, собирался протанцевать всю ночь...

– Толик!
– ответила Полина, чуть улыбнувшись.
– Я не про лыжные прогулки, после которых мы так мило танцевали в клубе. Я про то, чтобы именно встретиться с друзьями. Посидеть, посмеяться, и чтобы было весело. А у вас всегда тихо. Вы и сами никогда ни к кому не ходите, и к вам тоже никто не приходит. Почему к вам никто никогда не приходит?

Я улыбнулся. Дома у меня, действительно, всегда тихо. В самом начале, когда всё только налаживалось, Полина искренне удивлялась данному обстоятельству - и тому, что ко мне не заходят ни друзья, ни знакомые, и полному отсутствию телевизора, и радиоприёмнику, раз и навсегда настроенному на волну гражданской обороны. Я тогда отшутился, объяснив, что мне вполне достаточно своей жизни, чтобы ещё переживать чужую, но кажется, не вполне её убедил.

Мы помолчали немного. Потом я мягко взял её лицо в ладони, осторожно коснулся губами лба, поцеловал нежные тёплые щёчки.

– А ты помнишь, принцесса, как соседи звали нас к себе на день рождения? Они тоже предлагали просто посидеть, посмеяться, и чтобы было весело. Я тогда сам не пошёл, и тебя не пустил, а они потом, пьяные, всю ночь орали у подъезда так, что нам здесь, на восьмом этаже было слышно.

– По-моему, Толик, вы слишком уж строги, - ответила Полина.
– И к себе и к людям. Не знаю, но ведь не обязательно же напиваться. Можно же выпить совсем немножечко. Просто, чтобы было веселее.

– Конечно, - согласился я.
– Зачем одурманивать себя до полной отключки, когда можно одурманить себя лишь на чуть. А если я вообще не хочу одурманивать себя? Ни на чуть, ни сильно? Знаешь, принцесса, какую ошибку делает тот, кто садится играть с заведомыми шулерами? Только одну - берёт карты в руки. Так и здесь: ты сначала выпиваешь рюмку, утешая себя тем, что ничего не будет, потом вторую... А потом неожиданно обнаруживаешь себя под столом, искренне недоумевая, как так вышло.

Мне припомнилось: просторный зал в ресторане-кораблике, медленно уплывающие назад городские огни - а в зале уже все пьяны, физиономии раскрасневшиеся, пиджаки сняты, пуза толстенные под белыми рубашками, колышутся в такт пляске. И кто-то кому-то заплетающимся языком объясняется в вечной дружбе, кто-то лезет целоваться, а кто-то пытается ухаживать за присутствующими дамами - а дамы тоже уже хорошие, а потому не особо сопротивляются. Дура, тебя же дома муж ждёт! Внизу на слабой волне покачиваются расколотые льдины... А я, в ту пору никакой не начальник сектора, а всего лишь молодой инженер, сумевший в институте на "разборе" взять самую "вкусную" вакансию, стою на палубе у перил, чувствуя, как морозный воздух холодит голову, краем глаза поглядываю на происходящее непотребство и тихо радуюсь, что свободен от всего этого.

Жалко, подумал я, что тогда у меня не было кинокамеры. Заснять бы тогда всё это, а сейчас показать. И спросить: "Смотри, принцесса! Разве это - по-людски? Разве это - правильно? Не хочу одурманивать себя, и не моя вина, что все эти визиты гостей в дом всегда проходят по одному сценарию..."

А вокруг - приятный полумрак, потому что электричество мы выключили, и только пламя свечей слегка колышется на непонятно откуда взявшемся ветерке. Тихо-тихо, лишь изредка в темноте за окном шарахнет ракета. И запахи, эти чудесные, любимые мною новогодние запахи - мандарины, горящие свечи, живая ёлка с корнями в горшке, которую два дня назад мы так любовно наряжали вместе. Ссориться в такую ночь, да ещё с чудесной, пусть и не до конца понявшей тебя девушкой - себе дороже.

И тут меня словно осенило. Обняв за плечи, я подвёл её к широкому окну балкона.

– Смотри!

А за окном - белый, заснеженный город. Балконы засыпаны снегом, крыши засыпаны снегом, деревья далеко внизу засыпаны снегом, и даже фонари вдоль тротуара стоят в белых, подсвеченных снизу шапочках. Четыре часа ночи - но во многих окнах горит свет, а на дорожке перед домом напротив стоит какая-то компания.

И яркие звёзды в чёрном небе. Южно-Российск стоит на широте Поволжья на Старой Земле, и в ясную безоблачную ночь небо полно звёзд. Здесь и широкая полоса Млечного Пути, и несколько знакомых с детства созвездий, и просто беспорядочно рассыпанные крошечные огоньки - правда, не цветные, как в Пространстве, а белые. А над самыми крышами два крошечных, но ясно различимых полумесяца. Наши ближайшие соседи по Солнечной Системе - Игельталь и Нуэва Кастилия. Если присмотреться внимательнее, то чуть выше можно разглядеть ещё один серпик, а за ним ещё один... Словно исполинская, слегка наклонённая дуга, которая на самом деле не дуга, а цепочка обитаемых планет, образующих вокруг Солнце огромное, протяжённостью в миллиард километров, кольцо.