С болью в сердце
Шрифт:
Чем он безумней, тем опасней. Никогда не знаешь, что он выкинет в следующую секунду. Надо бы поосторожней.
— Так дай мне телефон, я позвоню отцу, он привезет деньги…
— Ему понадобится не одна фура, чтобы их привезти.
Да чтоб вас всех…
И что, мы с Мишей будем здесь сидеть, пока деньги собирают?
Папа, давай, что-нибудь делай!
Сейчас можно…
Глава 31. Как во сне
Мгновенная жгучая и сверлящая боль в груди…
Можно сравнить, как будто, тебя проткнули раскаленным прутом. Причем, насквозь…
Начинаю задыхаться. Ловлю ртом воздух. Но не могу, как будто он весь кончился вокруг меня. Чувствую, как заваливаюсь на пол, приземляюсь на что-то мягкое.
Потом сразу тепло разливается по всему телу. И становится так легко. Невесомо. Непередаваемое чувство. Я себя так, никогда не ощущал…
Вскоре, мне становится холодно. Меня колотит от холода.
И все…
Дальше, как будто, меня нет…
Или не понятно, где я.
Вакуум…
Уши заложило, как будто я под толщей воды. Она давит на меня. А я ничего не могу изменить.
— Коля! — зовет меня Сандра.
Ее голос через эту толщу пробирается ко мне. И задевает за самое живое в душе. Теребит что-то, только что, аккуратно уложенное туда.
Она плачет…
"Не плачь, глупая, все же хорошо…" — хочется мне сказать, но мои губы не шевелятся, и голосовые связки не слушаются.
— Не буду… — отвечает она, будто слышит мои мысли.
Правильно, нечего плакать… Лучше улыбайся. Мне…
— И сильной тоже не буду… — ревет в голос.
А вот это, неправда!
Зачем ты мне врешь?
Ты не сможешь, это твоя суть, твоя натура. Именно, твой несгибаемый характер меня покорил.
Но, видимо, больше она меня не слышит. Потому что, больше не отвечает. И тихонечко плачет.
Могу поспорить, что ее горячие слезы капают на меня, обжигая.
Да что ж такое? Что ты ревешь?
Пытаюсь отыскать ее. Верчу головой. Выходит не очень. Не получается.
Вязну в этом пространстве.
Ничего не вижу. Глаза, вроде, и открыты, но вокруг только светлый туман. И ее голос, зовет меня.
Я, как в замедленной съемке.
Это похоже на глупый сон, когда ты не можешь нормально шевелиться и застреваешь в этом состоянии, пока не проснешься.
Она гладит меня по голове.
Я отчетливо ощущаю ее руки на моем лице, плечах, руках.
Но я проваливаюсь глубже во сне. Проваливаюсь в поглощающую меня темноту. И не знаю, как выбраться.
Барахтаюсь какое-то время… Не знаю сколько проходит.
Минута? Час? День? Месяц?
Я потерялся. Во времени и пространстве.
— Давай! Борись! Не сдавайся! — отвлекает меня хрипловатый мужской голос.
Я не знаю, кто это. Но хочу посмотреть на него, и не могу. Вокруг снова белый свет и больше ничего не видно. Но это еще потому, что свет больно режет по глазам и ослепляет.
Мне надоело это странное состояние.
Хватит!
Пора просыпаться!
Делаю усилие вынырнуть из этого болота, второе, третье…
Но падаю еще глубже. Чем больше усилий я прилагаю, тем дальше меня уносит.
Цепляюсь сознанием за яркий свет, но и он тухнет.
Меня выключает…
Но только на мгновение.
Всплываю сознанием на поверхность.
Но теперь, я только слышу дурацкий и раздражающий писк прямо над ухом. Отмахиваюсь от этого звука, как от назойливой мухи.
Что бы я ни делал, не выходит. Ни на один сигнал моего мозга, тело не отвечает.
Под ухом продолжает пищать…
Можно предположить, что это кардиомонитор. Очень похоже. Но я же не в больнице. Или?
Так-так-так…
Что-то случилось.
Расслабляюсь и прислушиваюсь к своим ощущениям.
Мне не больно. Я, вообще, ничего не чувствую. Тело не чувствую.
Но прохладно. Даже холодно. Почему мне все время холодно?
Запах интересный. Стерильный, что ли…
Больничный. Так пахнет после кварцевания.
И что я тут делаю?
Начинаю прокручивать у себя в голове последние события, которые помню.
Четко помню разговор с Юлей.
Наговорила мне бредятины, а я уши развесил, и поверил.
Но даже, если это правда, проверять я не собираюсь. Миша — мой сын, и теперь, только мой. Она подписала бумаги. И скрылась в неизвестном направлении.
Но мне некогда было об этом даже подумать, потому что натворили мы дел. Все вместе…
Миша! Неожиданно вспоминаю про сына. Точнее, про то, что с ним случилось…
Мне мама звонила. И я хорошо помню, что она мне сообщила. Помню свою беспомощность. И подавленность.
И для меня это был удар…
Черт!
И что было дальше…
Прекрасно помню тот день…
Я уже не вижу ничего хорошего в исходе данной ситуации.
Все плохо…
Хреново…
И нельзя было доводить до этого…
До того, что мы вместе с охраной Летунова, сами едем вызволять Сандру и Мишу.
Надо было это дело переложить на полицию. Они лучше знают, что делать в таких случаях. И как общаться с похитителями, тоже. Но Летунов наотрез отказался.
И сдается мне, что дело здесь нечисто…
И он прикрывает свою задницу.
Какие у него дела с Астаховым?