Чтение онлайн

Год спустя, летом, Орм построил наконец свою церковь. Он возвел ее среди других построек, на самом высоком мысе, и была эта церковь такой большой, что могла вместить шестьдесят человек, хотя и было непонятно, откуда возьмется столько народу. Он также насыпал вал и врыл на самом его верху двойной частокол с крепкими воротами посередине; ибо чем больше времени проходило и чем больше он строил, тем больше опасался он за сохранность своего двора и намеревался во всеоружии встретить и разбойников, и людей короля Свейна.

Когда все было готово, Ильва порадовала и себя, и других, родив сына. Оса сказала на это, что Бог благословил Орма за строительство, церкви, и Орм решил, что, пожалуй, так оно и есть.

Новорожденный был без единого изъяна и голосистый с первых; же дней; для всех было ясно, что младенец этот высокородный, ибо происходит от короля Харальда и Ивара Широкие Объятия. Когда ребенка принесли показать отцу, Орм снял со стены свой меч Синий: Язык и вынул его из ножен, а на острие меча насыпал муку и крупинки соли. Оса осторожно держала ребенка перед мечом, острие которого коснулось его губ и языка. Брат Виллибальд с неодобрением наблюдал за этой церемонией и перекрестил ребенка, прибавив, что такой нехристианский обычай, да еще с обнаженным орудием убийства, несет зло и достоин порицания, но поддержки не получил. Даже Ильва, усталая и ослабевшая после родов, с жаром крикнула, что святой отец заблуждается.

— Таков обычай благородных людей, — пояснила она, — благодаря ему придут власть, бесстрашие и удача в бою, и даже дар красноречия. И после всего, что ты рассказал о Христе, мне кажется, что он бы не препятствовал тому, чтобы ребенок получил эти дары.

— Это очень древний обычай, — добавил Орм, — и наши прадеды во многом были мудрыми, несмотря на то, что не слыхали о Христе. Я и сам лизнул в детстве острие меча, как самую первую пищу, а мой сын и внук короля Харальда не должен быть хуже меня.

Так все и произошло, хотя брат Виллибальд качал головой и бормотал себе под нос, что в этой стране бродит лукавый.

В это время Орм стал чувствовать себя увереннее, чем раньше, ибо все у него спорилось. Пашни его приносили хороший урожай; поголовье скота увеличивалось; амбары и кладовые наполнялись; у него подрастал сын, и может, появятся еще другие; Ильва и дети пребывали в добром здравии. А сам он с заботой учил своих парней не лениться и работать с самого рассвета; Оса присматривала за девушками в хлеву и ткацкой; Рапп был искусным кузнецом и плотником и умел хитро расставить силки для дичи; и на все это брат Виллибальд ежевечерне призывал благословение Божие. Единственное, о чем мог печалиться Орм, так это о том, что жил он вдали от моря; ведь для такого человека, как он, мир иногда покажется пустым, как он сам говаривал, когда вокруг только шум леса, и никогда не услышать летний морской прибой, не вдохнуть соленый ветер.

А иногда бывало, что он видел плохие сны. Тогда он беспокойно метался во сне, и Ильва трясла его, допытываясь, не мучает ли мужа кошмар. Когда он просыпался и подкреплял свои силы глоточком пива, она слышала от него, что во сне ему снилось, будто он вновь на мавританском корабле, а вокруг раздаются удары плети и стоны людей, и спины в шрамах согнулись над веслами; а на следующий день после кошмара он охотно столярничал на пару с Раппом (который спал без сновидений) и вспоминал былые времена.

Пожалуй, еще хуже для него были сны о короле Свейне, ибо кошмары, связанные с мавританским кораблем, оставались лишь воспоминанием, тогда как король Свейн со своей местью был совершенно иным, и сны о нем могли служить предзнаменованием о беде. И когда ему приснился один такой сон, он очень встревожился; он подробно пересказал этот сон Осе и брату Виллибальду, чтобы они помогли ему истолковать его. Один раз он увидел во сне короля Свейна, стоящего на корме и злобно смеющегося, а тем временем его огромный корабль подходил все ближе и ближе, тогда как Орм и еще несколько его людей на веслах тщетно пытались уйти. В другой раз ему привиделось, что лежит он без сил в темноте и слышит крик Ильвы, которую увозят прочь; затем он увидел короля Свейна, идущего ему навстречу в зареве пожара, с мечом Синий Язык в руках, — и тут Орм проснулся.

И Оса, и брат Виллибальд были согласны в том, что все эти сны явно что-то означают, и когда Оса услышала о последнем сновидении, она горько заплакала. Но когда она поразмыслила над рассказанным, то понемногу успокоилась.

— Наверное, ты унаследовал от меня дар ясновидения, — проговорила она, — но вряд ли наследство это тебе пригодится; ибо и мне самой никогда не было проку от этого дара, — разве что страх и мучения. Но одно меня утешает: то, что я сама не вижу ничего такого, что могло бы предвещать беду нашему дому. Ведь твоя беда — и моя тоже; и если что-то грозит тебе и твоему дому, то я узнала бы это из своих сновидений.

— Я считаю, — сказал брат Виллибальд, — что у короля Свейна других забот хватает, и у него нет времени выискивать тебя, Орм, на этих окраинах, и ты сам понимаешь, что больше всего король хотел бы свести счеты со мной, ибо именно я бросил в него камень, словно Давид в великана Голиафа, но и мне ничего не привиделось во сне. Однако и то правда, что пути зла длинны и извилисты, а потому лучше поостеречься.

Орм согласился со святым отцом; он тщательно укрепил свой частокол, а большие ворота заложил толстыми перекладинами, чтобы спокойнее спать по ночам. И вскоре он перестал думать об этих снах, ибо близилось время крестин их сына.

Орм не долго ломал голову над тем, какое имя дать новорожденному, и решил наречь его Харальдом.

— Ибо кто знает, — говорил он, — может, тем самым я предрекаю своему сыну великое будущее. Мало кто из людей был так же Удачлив, как король Харальд, и мало кто достиг такой славы, как он.

Из всех хёвдингов, которых я встречал, был только один — Альмансур из Андалусии, — равный королю в мудрости. Поэтому негоже, если я лишу сына этого имени, которое носил его дед.

— Я боюсь только одного, — сказала Ильва, — что он будет неумерен с женщинами, как и мой отец, который никак не мог остановиться. Может, это и подобает королю, но не другим.

— Он будет сильным и пригожим, — сказала Оса, — и это уже заметно. И если у него будет живой нрав, то никакого королевского имени не понадобится, чтобы женщины пленялись им. Так было с моим сыном Аре, который из-за женщин попал в беду; ни одна женщина не могла устоять перед ним, когда он подмигивал ей и хватал за косы; да они и сами говорили мне об этом. У него были смеющиеся глаза и веселый нрав, и он был лучший из моих сыновей после Орма; и не допустит Бог, чтобы ты, Ильва, знала те печали, которые знала я, когда с Аре стряслась беда из-за любви к женщине и он бежал из страны и пропал по дороге в Миклагард.