Чтение онлайн

И пришлось тридцатитрехлетнему фавориту, графу, князю Римской империи Григорию Орлову, о котором сама императрица говорила, что он силен, храбр, решителен, всю ночь корпеть над французско-русским словарем, с тоской поглядывая на рыбинский берег.

В каждом волжском селении императрица вначале шла в православный храм, выстаивала службу, прикладывалась к иконам и мощам святых. Не стала исключением и Рыбная слобода. Газета «Санкт-Петербургские ведомости» написала: «Сего месяца 9 числа, в день праздника Св. Николая Чудотворца, соизволила Её Императорское Величество пополуночи в 7 часу сошед с галеры, проплыть при пушечной к берегу пальбе в шлюпках к пристани Рыбная слобода. Там при собрании многочисленного народа встретили Ея Величество под предводительством московского губернатора съехавшиеся из окрестных селений дворяне с их женами и лучшие той слободы купцы, такоже и всё духовенство в служебном облачении с животворящим крестом…»

Путь от берега до Спасо-Преображенской церкви, находившейся на месте нынешнего собора, устлали белым холстом. Но этого рыбнослобожанкам показалось мало. Выстроившись в две шеренги, женщины стлали под ноги императрицы свои шелковые платки и целовали её следы.

Рыбнослобожанок пытались «перепрыгнуть» жительницы Казани, о чём написала насмешливо сама императрица: «В Казани, если б дозволили, они бы себя вместо ковра постлали, а в одном месте мужики по дороге им свечи давали, чтобы передо мной ставить, с чем их и прогнали».

Из Ярославля Екатерина II написала: «Ярославки лицом хороши, а тальею и одеянием на таррентопок (обезьян. – А. К.) похожи». Я с этой характеристикой не согласен. Ярославны, как и рыбинчанки, очень красивые женщины и с отличным вкусом.

20 августа 1823 года в Рыбинск прибыл император Александр I. Городские власти преподнесли самодержцу хлеб-соль на серебряном блюде с чеканкой в виде рыбинской пристани и надписью «Александръ I». Император вкусил угощение, а блюдо возвратил горожанам. Оно хранилось в здании городской думы. Однако, когда в 1918 году думу распустили, блюдо не обнаружили…

В 1823 году, вскоре после визита самодержца, в Рыбинск пришло письмо ярославского губернатора: «Рыбинской градской думе. Господин управляющий Министерством внутренних дел уведомляет меня, что генерал от артиллерии граф Аракчеев сообщил ему Высочайшую его императорского величества волю, чтобы в Высочайший государя императора проезд через города и местечки хлеб и соль подносимы были Его Величеству на белых фаянсовых, обыкновенных, простых блюдах, а отнюдь не на серебряных, равномерно чтоб и солонки были не серебряныя, а обыкновенныя, простыя. Вследствие чего предписываю градской думе к непременному исполнению Высочайшей воли в точности».

Лизоблюдство и растранжиривание средств не приветствовал и Николай I. Николай Павлович отличался скромностью в быту. В 1859 году сын рыбинского купца Михаил Журавлёв, направляясь на учебу в Англию через Санкт-Петербург, побывал в Зимнем дворце, где в неприкосновенности соблюдалась комната Николая I, скончавшегося четыре года назад. После этого в дневнике Михаила появилась запись: «…видел кабинет Николая I, в котором он скончался. Очень маленькая комнатка и очень просто убранная. Складная железная кровать стоит посреди комнаты к стене, тюфяк, две подушки, очень простенькое одеяло, в ногах плащ, истертый ковер и развалившиеся туфли, служившие ему бессменно с 1816 года».

В делах император был весьма строг. 9 мая 1841 года Николай I прибыл в Рыбинск, чтобы осмотреть здание первой в российской провинции товарной биржи. К его удивлению, строение использовалось вовсе не для биржевой торговли. На двух этажах сидели городские чиновники, а подвал сдавался в аренду винному откупщику. Вскоре вышел в свет указ Николая I о создании в Рыбинске биржевого комитета и института маклеров (посредников между продавцами и покупателями на бирже). Так началось становление рыбинской биржи как одной из авторитетнейших коммерческих организаций России.

Но, уважаемые читатели, мы совсем забыли о пропаже блюда императора Александра I. Разгадку я нашел в Рыбинском архиве, в деле, в котором ну никак не ожидал. Оказалось, что, когда рыбинского городского голову купца П. А. Щербакова пригласили на коронацию императора Александра II, он взял с собой блюдо, от которого когда-то отказался Александр I. Перед этим чеканную надпись «Александръ I» изменили на надпись «Александръ II». Новый император подарок принял. Теперь блюдо следует искать в Эрмитаже.

Великий князь Сергей Александрович с женой Елизаветой Фёдоровной

4 августа 1878 года городской голова Рыбинска получил сообщение по телеграфу: через три дня в Рыбинск пароходом прибудут великие князья, члены царствующего Дома Романовых.

5 августа в Рыбинске уже находился епископ Ярославский и Ростовский Ионафан. В этот же день приехал и ярославский губернатор, чтобы лично руководить подготовкой к встрече высочайших гостей.

6 августа город преобразился: здания украсили флагами, коврами, зеленью, цветами. На Волжской набережной, напротив Спасо-Преображенского собора, где предполагался выход на берег великих князей, построили триумфальную арку из еловых и сосновых ветвей. В верхней части арки красовался герб Российской империи.

Посмотреть на арку собрались почти все горожане. Объявили, что завтра, с рассветом, навстречу гостям от пристани общества «Самолёт» отправится пароход, желающие попасть на него могут приобретать билеты.

7 августа в 6:00 пароход со встречающими вошел в устье Шексны и направился навстречу великим князьям. В 9:00 Волжская набережная была уже полностью заполнена народом. Пароход с высочайшими особами прибыл в Рыбинск в 13 часов 5 минут. Гости задержались, так как осматривали крупнейшую в Европе канатную фабрику рыбинского купца М. Н. Журавлёва.

Дьякон Митрофан Солонцев, автор книги «Рыбинские соборные храмы и святыни их», написал в газете «Ярославские епархиальные ведомости»: «Видимо стало приближение парохода с царским флагом. В народе воцарилась тишина, внимание всех было напряжено, дыхание притаилось. С приближением парохода на палубе его стали выделяться Царственные особы. Дружное, оглушающее “ура” грянуло на берегу Волги и, сливаясь с колокольным звоном всех церквей, производило потрясающее действие, невольно у всех вызывало слезы радости».