Чтение онлайн

Пиршество продолжалось, и снова певцы пели сладкими голосами и складывали шаири, славили нового государя Зава и величали его подвиги.

Десять дней так пировали. Затем отпер царь Зостер древние сокровищницы и достал сокровища, достойные царских дочерей. Украсили каждую, словно солнце, волосы, заплетенные в косы, осыпали драгоценными камнями. Одели их в пестрые китайские платья, украшенные жемчугами-самоцветами, опоясали бесценными поясами, и стали они подобны солнечному дню и темной ночи, и удивлялся всякий, узревший их, красоте и сиянию их лика.

Взглянул отец на дочерей и пролил слезы, сказал он визирям: «Как я смогу расстаться с ними? Если потеряю я их, свет очей моих, кончатся для меня радость и утехи. Завидую я тем, у кого нет дочерей. Кто сказал, что иметь дочь — благо? Имеющий дочь обречен на муку. Но теперь остается только уступить их, не оставаться же им без пары. Женихи достойны моих дочерей и будут держать их в холе и любить, как свою душу».

Потом привели двух слонов с золотыми престолами под балдахинами, украшенными дорогими самоцветами, и усадили на них царевен.

И дал царь в приданое каждой по триста рабов в золотых поясах, триста знатных прислужниц, триста скакунов в золотой сбруе, триста мулов с золотыми бубенцами, груженных дорогими украшениями, царскими одеждами, домашней утварью и несметными сокровищами. Отдал [Зав] солнцеликих сестер зятьям и благословил их. Передали также им списки приданого, такие, что [даже] прочитать их было трудно. Вручили подарки и зятьям: ключи от трехсот сокровищниц, тысячу арабских скакунов в золотой сбруе, осыпанной драгоценными камнями, и многими прочими богатствами одарили индийского и египетского царевичей — всего было столько, что никто больше ничего пожелать не мог и устали эти богатства переносить. Пригнали ярых слонов и верблюдов, неутомимых в пути, богато украшенных, крепконогих мулов и навьючили на них несметные драгоценные камни, золото и серебро, казну, сокровищницы, дорогие ковры, так что грузить и увозить их было нелегко. Посадили на коней луноликих царевен, облаченных в золотые одежды, украшенных ожерельями и серьгами.

Как покончили с этим, собрались царь с царицей прощаться с дочерьми, но Зав сказал: «Почему вы прощаетесь с ними, ведь они у меня еще не гостили, пять дней должны мы пировать вместе». Отвечали они ему: «Государь, освещающий землю, чьими же гостями были они до сих пор?» Зав сказал: «Когда мы шли сюда, понравился мне один луг с прекрасным родником, и приказал я моим новым слугам застроить его. Прошло уже сорок дней, как послал я визиря Учинмачина и просил его возвести для меня три дворца. А ныне прибыл гонец с вестью, что у них все готово. Пусть теперь царь увидит мои дворцы для пиршеств и мастерство [моих подданных], пусть узрит добытые мною богатства».

Привели тотчас слонов, поставили богато украшенные паланкины, уселись цари и царицы и отправились с радостью в путь. Увидели они новый город Зава — так он был возведен, словно уже сто лет простоял. Встретили их и поднесли много дивных даров. Пошли впереди визири и вельможи, вся дорога, длиною пять фарсангов, была вымощена золотыми и серебряными кирпичами. Пройдя через город, ступили они на площадь, красоту и убранство которой описать невозможно, казалось, будто открылись врата Эдема.

Как ступил царь на площадь и увидел ее красоту и убранство, сказал про себя: «Рука человека не могла совершить подобного, не замешано ли тут колдовство?» И так колебался он и сомневался, не попал ли сын его в сети дьявола. Потом подумал: «От провидения никуда не уйти. Может, господь оказал моему сыну милость, а я по невежеству своему счел это искушением. Зав может подумать, что отец завидует его богатству и славе. И эти два дела нанесут мне урон», — решил царь, отринул сомнения и взошел на площадь. Визирю же сказал: «Сын мой Шаиэман, если эти ароматные цветы попадут под ноги коню, ты будешь отвечать». Тот отвечал царю так: «Великий государь, пусть вечно пребывает в мире и покое возвышенное до небес царствование ваше и имя вашего сына, поравнявшегося с облаками, ибо с вашей помощью все легко».

И снова царь ничего не разгадал. То он радовался, то сомневался. Здесь подоспел его сын и сказал: «Почему так долго стоит тут царь? Неужто гневается на меня за то, что я пригласил всех в такое неприметное и невзрачное место?» Засмеялся царь: «Отчего бы мне и не гневаться, когда вел ты нас по не украшенной дороге и привел в такое плохое место! Однако скажу, почему я стоял здесь, объявлю и сокрытое, только поклянись, что не обидишься на мои слова». Зав поклялся страшной клятвой: «Раз вы простили мне мои прежние грехи, то как отныне я посмею ослушаться вашего слова, а обижаться на вас мне и вовсе не к лицу». Признался ему царь в своих сомнениях. Засмеялся Зав: «Если бы видели вы город Учинмачин, тогда могли бы сказать такое. Но клянусь создателем и твоей жизнью, нет здесь никакого колдовства и ворожбы. Эти плиты из мрамора, и такие мастера в той стране, что много дивного могут сделать: этот мрамор гладко отполирован, а внутри нарисованы разными красками цветы».

Успокоив царя, повел его Зав далее и сказал: «Пусть сегодня царь отдохнет, а когда пожелает, тогда посмотрит сад».

Поехали они и спешились возле прекрасного дворца, подобного раю. На стенах его были выложенные драгоценными камнями изображения птиц и зверей, а также красивых юношей, сидевших на конях, они охотились — кто с луком, кто с соколом или ястребом. Пол в том дворце был из золота, потолок — из яхонта и бирюзы. Длина зала была два фарсанга, ширина — один, и стояли там четыре трона: один — из красного яхонта, второй — изумрудный, а еще два были усыпаны драгоценными камнями. И стол был накрыт столь богато, что описать это невозможно. Сели они пировать в тот день там.

Посадил Зав на трон из красного яхонта старшую сестру и рядом Мисри, на изумрудный трон — младшую сестру и рядом Горшараба, благословил женихов и невест, достойных друг друга. На третий трон усадил он двух цариц (мать и жену), а на четвертый сели отец с сыном. И начался дивный пир, какого не видело око человеческое.

Первый день провели они там. На второй перешли в другой дворец, еще более обширный и прекрасный. Еще красивее были там троны и венцы, еще богаче столовая утварь, так что, клянусь вам, и дворец и пир так не похожи были на предыдущие, словно те были никуда не годными.

Так прошло пять дней, и каждый дворец был краше предыдущего, венец с престолом пышнее. И, клянусь вам, ни разу не подавали того же, что накануне. И яства меняли, и певцов приводили более искусных. На всех пяти пиршествах Зав щедро одаривал сестер и зятьев, облачал их в египетские и индийские одежды.

Когда истекло пять дней, сказала Маврид мужу: «Ты все себя показать желаешь, а обо мне не думаешь. Если они не переступят мой порог и не увидят богатств, оставленных мне матерью и подаренных дядей и братом, клянусь богом, все брошу в огонь!»