Чтение онлайн

Дверь отворилась. Вошел Клинтон и с недоумением взглянул на встревоженных мужчин:

— Что такое?

— Ондайн! Ты не видел ее? Клинтон помолчал и ответил:

— Если ты ищешь девушку, чтобы лишний раз оскорбить ее грубым обращением, Уорик, я не скажу тебе ничего! И если тебе так угодно, буду рад оставить замок завтра утром! Твое поведение недостойно мужчины. Скорее, ты ведешь себя как чудовище!

Уорик бросился к нему и схватил кузена за плечи:

— Клинтон, ради Бога! Я не собираюсь с ней плохо обращаться! Я до смерти боюсь за нее!

Клинтон, поняв, что происходит что-то чрезвычайное и что Уорик в самом деле на грани безумия, поразмыслив секунду, тихо сказал:

— Она должна быть в своей комнате. Она, кажется, заболела, и мама отвела ее наверх.

— Что? Нет, Клинтон, в комнате ее нет. Я только оттуда… Она исчезла.

— Тогда…

— Где Матильда? — вдруг спросил Юстин.

Наступило всеобщее молчание. Джек, испуганный не на шутку, проговорил дрожащим голосом.

— Может быть, в церкви? Ведь именно там Ондайн исчезла в первый раз…

Уорик, а за ним и остальные помчались, подобно разъяренному урагану к дверям церкви. Дверь оказалась закрыта. Уорик навалился всем телом, но дверь не поддавалась. Наконец под напором троих дверь распахнулась.

Ледяной ужас объял их при виде открывшейся картины. На какой-то момент их ноги как будто приросли к полу. Под алтарем Женевьевы зияла огромная яма. Матильда, приплясывая, волокла к ней Ондайн.

Но что с Ондайн? Она как будто спала. Ее прекрасное невинное лицо дышало спокойствием. На шею была наброшена петля, один конец которой крепился к алтарю. Когда девушка упадет, короткая веревка натянется и наступит неминуемая смерть. Или Ондайн уже мертва? Нет!

— Уорик! Юстин, я вижу, тоже здесь. Дорогой, любимый Клинтон! — запричитала Матильда. — Я уже почти все сделала. Я заберу с собой нашу прелестную госпожу, и Четхэмы наконец-то обретут вечный покой!

— Нет! — закричал Уорик. В этом крике слышалась боль, которая была сильнее смерти.

Матильда, сладко улыбаясь, придвинулась поближе к пропасти.

— Нет! — снова крикнул Уорик и в несколько прыжков оказался рядом со злополучным алтарем.

Но было поздно: Матильда исчезла, и прекрасная Ондайн последовала за ней.

Уорик бросился вперед и в последний момент ухватил жену за платье. Потянув изо всех сил, он вытащил ее наверх. Юстин подхватил девушку и снял петлю с шеи. Ондайн была мертвенно-бледна!

Уорик прижался ухом к ее груди, стараясь услышать биение сердца.

— Она жива! — закричал Юстин. — Она жива! Я видел, как она вздохнула.

Ондайн открыла глаза. На нее смотрел Уорик. Какими прекрасными показались ей его лицо, его золотистые глаза! Она улыбнулась.

Уорик отбросил в сторону веревку, встал на колени, подхватил жену на руки и поднялся, прижимаясь щекой к ее волосам. В глазах у него блестели слезы.

Он хотел побыстрее унести ее подальше от этого страшного места, но потом остановился и посмотрел на Клинтона. Тот нежно поднимал тело матери из темного провала и казался совершенно подавленным происходящим.

— Она была сумасшедшей, — прошептал он, пытаясь осознать случившееся. Перехватив счастливый взгляд Уорика, державшего на руках Ондайн, Клинтон покачал головой: — Ради Бога, Уорик, прости нас. Я не знал, я даже не мог предположить…

— Я знаю, — тихо ответил Уорик. — Я тоже не догадывался, Клинтон. Судьба наших предков так надломила ее.

Клинтон гладил мать по лицу, не переставая качать головой.

— Господь свидетель, Уорик, — сказал он хрипло, — я любил твою жену любовью брата. Я никогда не желал ей зла, если бы я только мог представить… О Боже! Ты видишь мою скорбь, но вместе с тем я испытываю искреннюю радость, что Ондайн жива! Если ты не против, кузен, я похороню мать и уеду…

— Нет, Клинтон, — нежно сказал Уорик, стараясь смягчить боль Клинтона. — Нет! Мы все — Четхэмы. Все. Этой ночью мы втроем расплатились за грехи наших предков. Страшный долг уже оплачен. Она была тебе матерью… и сводной сестрой моего отца. Мы похороним ее все вместе и вместе будем жить дальше. Нам надо убедиться, что прошлое действительно осталось прошлым.

Подошел Юстин:

— Уорик, унеси поскорее Ондайн отсюда. А я побуду с Клинтоном и Матильдой.

Уорик кивнул и вышел навстречу ветру. Он так нуждался в его очищающем свежем прикосновении.

На севере в лесах завыли волки.

Уорик был счастлив. Он слушал этот самый обыкновенный протяжный волчий вой и знал, что никакие духи не бродят больше в ночи.

Пошел дождь. Уорик направился к дому.

В очаге потрескивали поленья. Ондайн постепенно приходила в себя, туман, который до того окутывал ее сознание, рассеялся. Она открыла глаза и увидела перед собой веселое желтое пламя. Комнату освещал только этот мягкий свет, не горело ни одной свечи.

Ее глаза постепенно привыкли к полутьме и мерцающим отблескам пламени. Обстановка казалась ей непривычной. Она лежала в комнате Уорика на его огромной кровати, на чистых простынях. Подняв руку и посмотрев на обшитый белыми кружевами рукав ночной рубашки, она догадалась, что кто-то искупал ее и одел.

В комнате было тепло, спокойно и уютно, но Ондайн пронзил холод, когда она вспомнила петлю, во второй раз накинутую на ее шею, и полные безумия глаза Матильды.

Но Уорик… снова Уорик спас ее, прежде чем страшная петля окончательно затянулась на ее шее.

И все-таки она была счастлива. Она исполнила свое обещание. Не так много за дарованную жизнь, но все-таки… Теперь Уорику больше не придется жить в томительных размышлениях о роковой силе, преследующей его и убившей его прекрасную жену, Женевьеву. Он будет свободным… так же как и она.

Конечно, его слова глубоко ранили ее сердце и гордость! Она мечтала в один прекрасный день предстать перед ним законной владелицей обширных земель и титула, ласково улыбнуться и пройти мимо, чтобы выбрать любого другого, только не его! О, как страдала ее гордость! Но еще больше страданий приносила любовь. Ондайн испытывала невыносимую боль при мысли о том, что она вынуждена покинуть Уорика.