Русалка
Шрифт:
— Джентльмены, — сказал Уорик, стараясь сохранять спокойствие. — Имейте в виду, если хоть один волосок упадет с ее головы…
— Будь ты проклят, Джо! Трус! — выкрикнул матрос с желтыми зубами и вытащил нож. — Убьем его, ребята! Он один!
Уорик бросил настороженный взгляд на Ондайн. Она выглядела как будто смущенной. Она узнала его, но, казалось, не понимала, что происходит. «Первым делом — освободить ее», — решил Уорик. Он должен быть уверен, что опасность ей не угрожает больше. Переступив порог комнаты и держа наготове шпагу, Уорик разрубил стягивавшие Ондайн веревки.
— Беги! — приказал он. — Наверх, к Юстину!
Измученная и оглушенная, девушка не в силах была и пошевелиться. Тем временем Хорек приближался к Уорику с глухим урчанием, зажав в руке нож. Присутствие толстяка, которого Ондайн видела впервые, придавало храбрости нападающему, поскольку преимущество казалось бесспорным.
— Уходи отсюда, Ондайн!
Но она не могла оставить его в такой опасности. Оглядев комнату в поисках подходящего для себя оружия, Ондайн увидела кувшин с грязной водой, стоявший на столе. Поскольку мужчины разбирались Между собой и не обращали на нее внимания, она с большим усилием дотянулась до кувшина.
Хорек бросился первым. Очевидно, он не ожидал от противника мастерского владения оружием. Шпага просвистела в воздухе, и Хорек, вздохнув, осел в луже крови.
Двое других при виде гибели товарища запаниковали. Они разом кинулись на Уорика. Страх удесятерил их силы, и они бились не на жизнь, а на смерть. Победить значило действовать ловко и хладнокровно.
Ондайн подняла тяжелый кувшин и со всей силы швырнула в сражавшихся. В следующую секунду она побледнела от ужаса: удар пришелся по голове ее собственного мужа.
— О Боже! — закричала она.
Уорик кое-как оправился от неожиданного нападения и, к счастью, успел увернуться и перехватить удар толстяка, заломив ему руку за спину и превратив в стонущую, беспомощно лежащую на полу массу.
Джо метнулся в угол комнаты, роняя оружие.
Уорик, чувствуя сильное головокружение, повернулся к Ондайн:
— Мадам, ради Бога, скажите, на чьей вы стороне?
— Ах, простите! Простите меня!
— Я же сказал вам: уходите отсюда!
— Я… я не могла вас оставить!
— Уходите… немедленно!
Ондайн сделала шаг и зашаталась. Уорик подхватил се, не спуская глаз с последнего бандита.
— Что вы с ней сделали? — в бешенстве закричал он. Человек упал на колени, протягивая в мольбе руки.
— Пощадите меня, ваша милость, пощадите! Это сонный порошок, ничего страшного! Он испарится через минуту! Клянусь!
Ондайн посмотрела в глаза Уорику. Его взгляд был серьезным и тревожным, он дотронулся до ее лица. Его рука показалась ей такой… твердой.
— Я хочу знать, что здесь произошло! — Уорик гневно посмотрел на поверженного матроса.
Джо покачал опущенной головой.
— Нам заплатили! Хорошо заплатили! Золотыми монетами! Ее должен был забрать какой-то джентльмен.
— Кто?
— Не знаю! Клянусь, я не знаю! Я бы сказал, если б знал! Только капитан видел этого человека…
«Но капитан мертв», — с горечью подумал Уорик. За спиной у него послышался шум. Граф, закрывая собой Ондайн, поднял шпагу, готовясь отразить нападение.
— Уорик! Это я! — крикнул Юстин. — Я и Букингем. Уорик поручил Ондайн попечениям брата:
— Возьми ее… и отправляйся назад домой.
Юстин обрадовался, увидев Ондайн целой и невредимой, и не понимал, почему брат выглядит таким расстроенным и свирепым. Но ему не пришлось долго размышлять над этим. Ондайн покачнулась, Юстин подхватил ее.
— Подожди! — попросила она. — Уорик, я…
— Убирайтесь отсюда! Отведи ее домой, запри в комнате и прикажи Джеку сторожить ее как зеницу ока.
Ондайн сдалась. Голова все еще кружилась; ноги не слушались. Юстин взял се на руки. Она устало закрыла глаза и доверчиво прижалась к нему.
В каюту вошел Букингем, в то время как Юстин покидал се с драгоценной ношей.
— В живых почти никого не осталось, — отрапортовал он Уорику.
— Да, — пробормотал Уорик, — но я так ничего и не выяснил.
— Только капитан знал этого человека… — донесся плаксивый голос пленника, но Букингем оборвал его холодным и жестоким смешком:
— Неужели?! Это мы уже слышали. Но у нас есть кое-какие способы развязать тебе язык, мой замечательный друг! Подожди, пока тебя приласкает «Прекрасная Мэри»!
Человек побледнел. «Прекрасной Мэри» называлась пытка, после которой редко кто оставался живым. Букингем тихо сказал Уорику:
— Кажется, мы спасли не только вашу жену, Уорик, но и других красавиц, которых держали взаперти! Капитан и его команда под видом торговли с Испанией промышляли похищением молоденьких девушек, которых продавали в гаремы в Марокко.
Уорик в изумлении приподнял бровь. Он перестал испытывать чувство вины за пролитую кровь после того, как узнал, чем занимались эти люди. Но и облегчения тоже не было. Он верил стоявшему перед ним бедняге… Этот человек действительно не знал, кто заплатил деньги за похищение Ондайн.
«Хардгрейв! — подумал Уорик в ярости. — Хардгрейв и Анна!» Но Анна уверяла, что бандиты чуть не убили ее саму, а Хардгрейв сражался рядом, не уступая Уорику в храбрости и решительности.
— Пусть его судят по закону, Букингем, — сказал Уорик, кивнув на матроса. — От него мы ничего не узнаем.
Он повернулся и пошел наверх, подавляя отвращение: запах здесь стоял такой, что мог свалить с ног даже дюжего мужчину.
Поднявшись на верхнюю палубу, Уорик вцепился в поручни и стиснул зубы, пытаясь преодолеть боль, пронзавшую его сердце. Как мечтал он увидеть ее живой и невредимой! Какую испытал любовь, когда увидел ее, сонную и измученную… А какое комичное выражение появилось на ее лице, ее прекрасном милом лице, когда она увидела, что в пылу сражения по ошибке ударила его по голове!