Русалка
Шрифт:
— А каковы же мои способности? — спросил он тогда, полный внутреннего трепета.
— Они могут оказаться отнюдь не маленькими, — сказал Ууламетс. — Вот что я хочу сказать тебе: есть непреложный закон природы, что волшебники и те таинственные созданья, которые возникают из волшебства, гораздо сильнее подвержены действию волшебных сил, чем обычные люди. Их натура, наделенная способностями проникать в области, закрытые для обычных людей, кроме того, может гораздо в большей степени подвергаться заклинаниям, к которым совершенно не чувствительны обычные люди…
— А может ли такой человек… остановить это воздействие? Может ли он?…
— Повернуть колдовскую силу заклинаний вспять? Ты это имеешь в виду? Да. И ты знаешь, как.
Да, наверное он знал. По крайней мере, ему так казалось.
— Позволь мне сказать тебе еще вот что, — сказал затем Ууламетс, когда они сидели за столом в то утро. Саша, наблюдая за тем, как предостерегающе помахивал в воздухе пальцем старик, казалось и сам почувствовал дыхание опасности. — Это очень легко дается молодым, но я хочу, чтобы ты запомнил мои слова. Помни, что для неокрепшего таланта не составляет большого труда войти в мир, где царствуют волшебные духи, но при этом у него не будет достаточных средств защиты, чтобы обеспечить собственную безопасность…
Тем временем, количество постиранной одежды понемногу прибавлялось…
Саша почему-то вдруг вспомнил, как Ивешка сказала этим утром: «У папы был ученик, Кави…"
—… и чем больше ты погружаешься в глубины этих темных сил, тем сильнее они влекут и удерживают тебя. Ты понимаешь, о чем я говорю? Сила очень привлекательна, и нападение дается всегда гораздо легче, чем защита. Применять силу в каждый момент следует только в одном каком-то направлении. По крайней мере помни о последовательности своих действий, которые ты желаешь осуществить, и знай наперед обо всем, что ты затрагиваешь при этом, прямо или косвенно. Все это очень важно, но больше всего, остерегайся проявлять по отношению к чему бы то ни было свою злую волю.
Неожиданно Саша вспомнил, как Ууламетс упомянул за завтраком странные слова о черном боге, которому поклоняется Кави Черневог…
Но еще более удивительным было…
— А откуда, по-твоему, взялась мука? — очень тихо спросил Саша, протягивая пустые ведра Петру? — Откуда взялась мука сегодня утром?
— Иногда мне очень трудно уследить за твоими мыслями, — сказал Петр.
— Я имею в виду завтрак. — Он только тут понял, что, на самом деле, начал разговор с Петром с середины собственных размышлений. — Сегодняшний завтрак.
Петр очень странно посмотрел на него. А может быть, он тоже размышлял в этот же самый момент. Пока Петр отправился по тропинке к реке, Саша устроился на его месте и стал ждать.
Он проследил, как Петр подошел к воде и зачерпнул два полных ведра. Когда Петр, тяжело дыша, поднялся вверх, он поставил ведра на землю и сказал:
— Должно быть, старик торгует с кем-то или производит обмен. Возможно, с теми, кто проплывает по реке.
— Нет, здесь это невозможно. Скорее, он прячет ее. Но зачем, скажи мне, прятать кувшин с мукой?
Петр бросил на него долгий взгляд. В нем начинало проступать беспокойство.
— Я не знаю. Может быть, эта мука случайно сохранилась, а она знала, где ее взять.
— Мука не может храниться вечно. А этот лес стоит мертвым не одну сотню лет, и на реке не бывает никаких купцов…
— Тогда он получил ее с помощью колдовства. Разве не могут колдуны сделать такую простую вещь?
А вот это уже была мысль. Это было придумано гораздо умнее, чем все сашины мысли на тот счет, что за завтраком они ели нечто странное. Но там было еще и масло. Муки вполне хватило на шесть пирожков, и, должно быть, еще осталось, потому что вряд ли можно предположить, что кто-то будет использовать все запасы для одного завтрака. Мука, масло и сушеные ягоды. Это было и в самом деле странно.
Саша устало тащился с двумя тяжелыми ведрами в сторону бани через двор, где в клубах пара работала Ивешка.
— Вот сюда, — сказала она, указывая ему рукой. Он перелил воду в бадью для полоскания и, стараясь обходить мокрую землю, отправился с пустыми ведрами к дереву, где его поджидал Петр.
— Больше всего, — сказал вдруг Петр, когда Саша добрался до дерева, — мне хотелось бы знать, почему вообще сработало колдовство.
— Какое колдовство?
— Ну, которое было использовано для нее. — Петр взял в руки ведра. — Ведь там, в подводной пещере, были лишь одни кости. Как ты думаешь, что можно сделать с ними? Как ты можешь в таком случае вернуть назад тело?
— Я не знаю, — сказал Саша. — Но все это наверняка есть в той самой книге, все, что он когда-либо делал или узнавал, записано там.
— И он говорил с тобой об этом?
— Так обычно делают все колдуны. Он сам сказал мне это. Ведь ты должен следить за ходом событий, и не следует забывать о том, что ты уже сделал или же не осмеливаешься делать. Он работал над этим волшебством долгие годы, собирая каждый кусочек, продвигаясь шаг за шагом вперед.
Петр посмотрел на мальчика, и во взгляде его проглядывало явное недоверие, будто бы тот попросту врал. Но в следующее мгновенье он уже повернулся и пошел вниз по холму.
Когда он вернулся с полными ведрами, то сказал, нахмурясь:
— И все это есть в той книге?
— Я не знаю. Я говорю только то, что он сказал мне.
— Но он хотя бы пытался проделать это раньше? Почему это сработало именно сейчас?
Это был один из самых беспокойных вопросов, среди множества тех, над которыми он часто думал.
— А где домовой? Куда делся дворовик, или Малыш, как он называл его? Ведь мы не видели его с тех пор, как он исчез около того небольшого холма.
Петр скорчил гримасу беспокойства и взглянул в сторону дома.
— Я не знаю. Мне никогда не доводилось видеть, чтобы в каком-то доме были подобные существа. Может быть, дедуля создал их своими заклинаниями, чтобы иметь хоть какую-то компанию, и теперь, возможно, просто забыл о них.
Но Саша подумал, что это маловероятно, за этим могло что-то скрываться. Он подхватил тяжелые ведра и двинулся назад к бане. Он тяжело дышал, когда наконец дошел до нее.
— Ты не таскай воду так быстро, — сказала Ивешка.