Русь моя. Книга 18

Лицемерия яд,

Проникает так прочно в живое.

И о чем говорят,

Где теперь у больного больное?

Изворотлива ложь,

Прикрываясь красивой одеждой.

И наточенный нож,

Полоснет над последней надеждой.

Кто за красной чертой,

Отделяет себя от народа?

Возносясь над толпой,

Уплывает туманом свобода.

Там и воздуха нет,

Ожерельями сотканы страсти.

Нас покинул рассвет,

Разрывая что было на части.

Запятой на лице,

Намалевана странная тайна.

И начало в конце,

Как бы было оно непечально.

Стеснение и злость опасностью внутри,

И хочется понять, чего мне опасаться.

Когда себя ты сам не можешь не найти,

Тогда зачем себя пытаешься бояться?

И заревом слова осветят всю округу,

Величие свое коленом придавив.

И ходишь ты давно по замкнутому кругу,

Достоинство свое случайно уронив.

Затасканная речь бумажного суфлера,

И правильно ведь все, но мертвая вода…

Театр или абсурд там одного актера,

Мельканиям кулис уводит в никуда.

Полночных фонарей теряется тепло,

И ускользает ночь в невидимом тумане.

Добро уже ушло и лицемерит зло,

Само себя создав в искусственном обмане.

И первый кто сказал – он сам уже забыл,

И новостью к нему слова его примчатся.

Неверием своим и правдою застыл,

От слов свих теперь выходит волноваться.

И нет совсем границ, размытых линий связь,

Как грязь смогла связать, и удержать капканом?

Что было там вчера не смеем потерять,

И в будущее нас заволочет изъяном.

Недопитый бокал ускользнув из руки,

Проливаясь пятном лег на скатерть.

Конец ознакомительного фрагмента.