Шрифт:
Мотегью Роудс Джеймс
Руническая магия
15 апреля 19..
Уважаемый сэр!
По поручению Совета *** Ассоциации возвращаю Вам тезисы доклада "Суть алхимии", который Вы были столь любезны предложить для обсуждения на предстоящем заседании.
Уведомляю Вас, что, к сожалению. Совет не видит возможности включить доклад в его настоящем виде в программу слушаний.
С уважением Научный секретарь Ассоциации 18 апреля Уважаемый сэр!
К сожалению, мое положение и служебный долг не позволяют мне вступить с Вами в переписку по поводу научной значимости вашего доклада.
Кроме того, по уставу Ассоциации, Вы также не имеете права обсуждать Ваш доклад с Комитетом нашего Совета.
Позвольте заверить Вас, что тезисы были направлены на рецензию человеку, являющемуся непререкаемым авторитетом в данной области.
Решение Совета было совершенно беспристрастным (мне даже неприятно об этом отдельно упоминать).
Примите мои искренние... (ut supra)
20 апреля Секретарь ***Ассоциации имеет честь соо6щить мистеру Карсвеллу, что не может назвать ему имени человека или группы людей, которым были посланы на рецензию тезисы его доклада. К сожалению, дальнейшая переписка на данную тему не представляется нам возможной.
– Да кто такой этот мистер Карсвелл? воскликнула жена Секретаря. Она зашла за ним в контору (быть может, не совсем случайно) и прочла последнее из трех вышеприведенных писем, которые только что принесла в комнату машинистка.
– Ну, моя дорогая, прежде всего мистер Карсвелл страшно сердит на нас.
Кроме этого, мне известно о нем совсем немного он богат и живет в Лаффордском аббатстве в Варвикшире. Он алхимик и, к сожалению, жаждет поведать нам о своих открытиях. Вот пожалуй и все хотя, нет. Я сам вовсе не желаю его видеть в течение ближайших двух недель. Ну, если ты готова, мы можем идти.
– А почему он на вас рассердился? поинтересовалась миссис Секретарь.
– Самое обычное дело, моя дорогая, совершенно обычное. Он прислал нам тезисы доклада, который пожелал прочесть на следующем заседании, а мы отослали их на рецензию Эдварду Даннингу он единственный специалист в этой области во всей Англии. Даннинг ответил, что тезисы ужасны, и мы отказали мистеру Карсвеллу. С тех пор Карсвелл засыпает меня письмами. В последний раз он требовал сообщить ему имя человека, которому мы отослали на рецензию его глупости. Ты видела мой ответ ему. Только ради Бога, никому не говори об этом.
– Конечно же, нет. Неужели ты не уверен во мне? Надеюсь, он не узнает, что это был бедный мистер Даннинг.
– Бедный мистер Даннинг? Почему вдруг ты назвала его бедным? Он очень счастливый человек, этот Даннинг. У него масса увлечений, удобный дом, и он сам распоряжается собственным временем.
– Я только имела в виду, что мне будет жаль его, если этот ужасный человек все-таки узнает, кому были посланы тезисы.
– О! А! Да, ты права. Тогда он действительно будет бедным мистером Даннингом.
Секретарь и его жена спешили на ланч в дом к своим друзьями, которые были родом из Варвикшира. И миссис Секретарь тут же решила во что бы то ни стало расспросить их конечно, очень осторожно об этом странном мистере Карсвелле.
К счастью, ей не потребовалось приложить ни малейших усилий, чтобы подвести разговор к интересующей ее теме, ибо хозяйка вдруг в самом начале общей беседы неожиданно обратилась к своему мужу:
– Ты знаешь, сегодня утром я видела Аббата из Лаффорда.
Хозяин присвистнул:
– Да? Интересно, что могло привести его сюда?
– Бог его знает. Он как раз выходил из ворот Британского музея, когда я проезжала мимо.
Было вполне естественно, что миссис Секретарь поинтересовалась, о каком это аббате идет речь. Неужели самом настоящем?
– О нет, моя дорогая. Это наш сосед. Он купил аббатство несколько лет тому назад. Его зовут Карсвелл.
– Это ваш друг? вступил в беседу мистер Секретарь, незаметно подмигнув жене.
Этот вопрос вызвал настоящий поток воспоминаний.
О мистере Карсвелле никто не мог сказать ни одного доброго слова.
Никто не знал, что он за человек. Его слуги были ужасными негодяями. И он сам себе придумал собственную религию. И отправлял черт знает какие оргии. Он легко обижался и никогда никого не прощал. Он был ужасен на вид (так сказала леди, но ее муж что-то неодобрительно пробормотал в ответ). Он никогда не сделал никому добра, а поступки его причиняли лишь зло.
– Да будь же справедлива, дорогая, прервал рассказчицу муж. Ты забыла о том удовольствии, которое он доставил ученикам нашей школы.
– Действительно забыла! Но очень хорошо, что ты мне напомнил о том случае! Он дает прекрасное представление об этом человеке! Вот, Флоренс, послушай, что случилось в первую же зиму после его приезда в Лаффорд!
Карсвелл написал своему приходскому священнику (хоть он и не местный, мы хорошо знаем преподобного Фаррера) и предложил показать школьникам картинки волшебного фонаря. Он сказал, что у него какие-то необыкновенные картинки, которые наверняка их заинтересуют. Надо сказать, что священник несколько удивился, потому что мистер Карсвелл не очень-то любил детей, так всем казалось, и всегда жаловался на их шалости и игры. Тем не менее предложение Карсвелла было принято и день представления назначен. И наш друг священник сам проследил, чтобы все было подготовлено как следует. Потом он рассказывал нам, что никогда еще не был так благодарен Господу, как в тот вечер за то, что его дети не присутствовали на показе мистера Карсвелла они были в гостях у наших отпрысков. Этот мистер Карсвелл совершенно явно пытался свести бедных деревенских детей с ума, усиленно пугая их, и если бы ему позволили довести представление до конца, то он несомненно преуспел бы в своем ужасном замысле. Начал он с относительно безобидных вещей. На одной из картинок была Красная Шапочка, но рядом с ней, как говорил мистер Фаррер, был такой повергающий в слепой ужас волк, что младших детей пришлось вывести из комнаты. А мистер Карсвелл тем временем принялся рассказывать сказку дальше, ужасно завывая как волк в отдалении, и мистер Фаррер утверждал, что ничего более устрашающего ему самому слышать не приходилось.
Все картинки были очень искусно сделаны и совершенно правдоподобны. Преподобный говорил, что абсолютно непонятно, каким образом Карсвелл смог их получить. Представление продолжалось, картинки сменяли друг друга, а истории постепенно становились все страшнее и страшнее. Дети были словно загипнотизированы и сидели совершенно беззвучно. Под конец он показал серию картинок о маленьком мальчике, который шел ночью через его парк я имею в виду Лаффорд. Все дети в комнате прекрасно знали эти места. Несчастного мальчика преследовали, а потом догнали и растерзали, разорвали на кусочки какое-то ужасное передвигающееся большими скачками создание в белом, которое сначала лишь маячило за деревьями, а потом стало обретать более явные очертания.